Избранная для северного дракона

Заметив меня, женщина ускоряет шаг и машет мне рукой:

— Доброго утречка, госпожа Дариника! А давайте-ка я ваше добро отнесу в выгребную яму! Ой, а еще я слуг позову, раз у вас уборная засорилась и вам пришлось горшочком воспользоваться! Пусть починят!

Глава 22

У меня вдруг перехватывает дыхание. Я забыла помыть посудину! Любой, кто откроет крышку, поймет по запаху и остаткам засохшей крови, что там лежало сырое мясо. А если придут рабочие, то обнаружат волкодава…

Покрепче прижимаю к груди горшок и отрезаю:

— Вижу, ты занята. Не стоит отвлекаться на такие мелочи.

— Да мне не трудно, госпожа, — щурится Вирна, почуяв в моем поведении нечто интересное. — Мне же как раз по дороге.

Женщина окидывает меня внимательным взглядом, каким хищник, наверно, оценивает жертву в поиске слабых мест. Приходится признать, вежливость с такой особой не поможет, а лучшая защита всех времен и народов — это нападение.

Правой рукой прижимаю к себе горшок, а левой упираюсь в бок:

— Тебе нечем больше заняться, Вирна? Лишь бы найти повод бездельничать?

— Госпожа Дариника, что вы, я же помочь хочу… Мне же не трудно, мне по пути…

— Если слуги начнут заниматься, чем им вздумается, во дворце никогда не будет порядка. Каковы твои прямые обязанности?

— Помогать в прачечной, — вспыхивает женщина.

— Вот и ступай в прачечную, пока я не рассказала всем, что ты отлыниваешь от работы.

Женщина отворачивается и уже делает шаг в сторону, как вдруг за моей спиной раздается скрежет когтей по двери ванной комнаты. Псу надоело сидеть взаперти, а, может, услышал чужой голос — вот и пытается выбраться наружу, непоседа!

Служанка тут же разворачивается. В глазах загорается повышенный интерес, который наряду с шумом, издаваемым псом, заставляет меня говорить громче и напирать агрессивнее:

— Почему ты еще здесь? Ступай скорей в прачечную! Тебя там наверняка заждались!

— Кто у вас там? — вконец наглеет Вирна, пытаясь разглядеть что-то за моей спиной. — В уборной?

Разозлившись на нее, на себя и дурацкие совпадения, делаю то, что следовало сделать с самого начала. С силой припечатываю дверь ладошкой и белые створки съезжаются в единый монолит. Прямо у любопытной Варвары перед носом. Успеваю лишь буркнуть в щель:

— Не твоего ума дело!

Как только оказываюсь за закрытыми дверьми, принимаюсь себя ругать. Могла бы придумать отмазку! Сказать, что горшок не понадобился, а рабочих для ремонта уже вызвала — это они шумят в ванной. Хотя какой сообразительности можно ждать от человека, не спавшего больше суток и за это время убившего львиную часть нервных клеток?

Запечатываю дверь изнутри и, проверив пса, — в ванной чисто, а в тазике есть вода! — упрашиваю его успокоиться и посидеть тихо.

Серенький слушает меня внимательно, склонив голову набок.