Психолог для дракона

К концу полугодия я точно обезумею от постоянных приступов ярости!»

— Выкладывай, Эриас: какие у нас проблемы? — спросил Гленвиар, опускаясь в кресло и проклиная все на свете: драконью природу, судьбу, врагов, неподвластную магию и иномирную ведьму.

— Никаких, повелитель, наоборот — мы очень рады! Видите, есть результат от ваших встреч с Лерой, я же говорил, что она поможет! — выдал Эриас малопонятную речь.

Гленвиар потер лоб, стараясь отвлечься от своей вселенской злости на всех и вся, и хмуро спросил:

— О каком результате речь?

— Накопители, повелитель! Видите в них магию? А они давно уже были пусты! Магия появилась во время вашей сегодняшней встречи с Лерой. Вы уже счастливы?

Счастлив?!

— Безумно, — проворчал Гленвиар. — Что за чушь? Какая магия, какое счастье?!

Главный советник приплясывать прекратил. Он положил накопители на стол, уставился на мрачного Золотого Дракона и спросил задумчиво:

— Но какие-то положительные эмоции вы во время беседы с Лерой испытали? Магия же не могла возникнуть случайно! Припомните — что-то радостное обязательно должно было случиться.

— Радостное? Хм… Один раз я рассмеялся — это считается?

Теперь все взгляды выражали ошеломление. Советники выглядели так, словно он сообщил, что отныне солнце будет синего цвета. Можно подумать, он никогда не смеется! Гленвиар задумался — а когда он в последний раз смеялся? В голову приходили только воспоминания ранней юности, хоть драконы никогда не жаловались на провалы в памяти… Он так давно не смеялся, что нынешнее поколение советников никогда не замечало за ним такого проявления эмоций?

— Браво Лере! Какая женщина! Удивительнейшая! — воскликнул Селиан, выдергивая Гленвиара из размышлений на тему смеха и его отсутствия.

Эриас расплылся в широкой улыбке и поддержал товарища:

— Вы будете счастливы, повелитель!

Дракон скептически закатил глаза и ответил:

— Лера порой напоминает мне тебя, Эриас.

— Меня? — поразился главный советник и озадаченно затеребил длинную седую бороду. — Чем может молодая женщина напоминать меня?!

— Своей готовностью верить в невозможное, — усмехнулся Гленвиар.

Неужели сегодня, беседуя с этой невыносимой ведьмой, он действительно испытал толику счастья? С чего бы и когда именно? Может, в тот момент, когда поверил, что Лера на самом деле готова смириться с его всевозможными инстинктами и рефлексами? Это было счастье принятия? Счастье, что его принимают таким, каков он есть, не отшатываются с воплем и не заявляют, что исполнение договора невозможно и он сгорит таким же несчастным, как все бескрылые драконы? Он до сих пор не мог поверить, что она специально провоцировала его сегодня, старательно наблюдая за реакцией на ее слова.