Психолог для дракона

Лицо Селиана удивленно вытянулось, а драконище встал и направился к двери.

«Ничего, я с тебя еще стребую свою законную кучку золотых! Надежда на исполнение договора у меня окрепла, планы задержаться в этом мире имеются, так что деньги мне не помешают!» — возмущенно подумала Лера.

Нет, она не полагала, что после того, как Золотой Дракон обретет крылья, ее выставят с ребенком из дворца босой и нищей. Она достаточно хорошо узнала Гленвиара, чтобы не сомневаться: он сделает для нее все, что сможет, и все, о чем ей вздумается его попросить. Но получить гонорар за изобретение — это дело принципа! Если она останется в этом мире, то пусть Алеша гордится тем, что мать тоже кое-что в колдовстве может.

Дракон вышел в гостиную, а Селиан явно хотел задержаться в Лерином кабинете: он уже и на стул усесться успел, и чайку у Лимы попросить, но вернувшийся Гленвиар рывком распахнул дверь и рявкнул:

— Селиан, на выход!

Советник поперхнулся чаем, недоуменно уставился на повелителя, потом — на густые сумерки за окном, намекая, что время уже позднее и как бы не рабочее. Увы, военный человек — лицо подневольное, полководец не может проигнорировать приказ главнокомандующего военными силами страны. Синеглазый военачальник со вздохом поставил чашку на стол и откланялся. Лера посмотрела на измаранный копотью стол, продолжающие шипеть останки кинжала, на кучу оружия на полу и пошла звать Эриаса на помощь: требовался полноценный колдун для упокоения кинжала и переноса тяжести в лабораторию: в кабине-то она с магией управиться никак не могла! Селиан упустил из виду этот «незначительный» нюанс.

Глава 25

Держитесь, мое колдовство еще не закончено!

(Иномирная ведьма)"

"Все выходные Лера просидела у Эриаса, зачаровывая принесенное оружие и безумно устав воображать тот памятный бросок Виры на шею. Откладывая в сторону последний кинжал, она думала:

«Если при следующем гипнотическом нападении змея попробует поступить так же, я в ответ лишь равнодушно и устало зевну, пробормотав: „Все время одно и то же, надоело!“ Укусов я уже не боюсь, удушения тоже, еще немного — и я искренне полюблю змей за красоту и грацию. Какие у Виры глаза — огромные, золотистые, умные, с хитринкой, словно она все-все понимает, но говорить не хочет, притворяясь безмозглой зверюшкой, которую надо кормить, беречь и холить».

Бросив очередной взгляд в сторону портрета Зеленого Дракона и так и не сообразив, что же ей мерещилось необычного в нем, Лера вернулась к неспешному обсуждению с главным советником своих идей по возвращению в жизнь повелителя радостных эмоций.