Для кого цветет лори

 – Он поднял голову, в темных глазах мужчины было смятение, которого невозможно найти во взглядах учеников цитадели. – Я отпустил Светлейшую… она ушла через южные ворота."

"Ярость взметнулась внутри, но Ран не позволил ей прорваться и сдержал руку, готовую убить. Позже. Он сделает это позже.

– Что произошло?

– Она приказала проводить ее к воротам… приказала открыть… Приказала не следовать за ней… – Мужчина говорил отрывисто, понимая, что его ждет. Но сейчас в его лице был не страх наказания, а непонимание.

– Приказала, и ты сделал? – негромко переспросил Лавьер.

– Не только я. Шион и стражи ворот… мы все сделали то, что повелела Светлейшая.

– Он попал под чары лори, – Баристан тоже поднялся на площадку.

– Что?

Сумеречный кивнул.

– Мы уже видели это, Ран. На площади. Невозможно противостоять запаху открытого лори. Девушка даже не понимает, какой силой обладает. Если бы она приказала всем на площади перерезать себе горло, люди сделали бы это. Я сам был готов… на все. На все, что она скажет. К счастью, это длилось недолго.

– Почему я об этом не знаю? – зеленые глаза Верховного сузились, и Баристан сдержал желание попятиться.

– Не успели рассказать. Разве ты сам не почувствовал ее влияния тогда? Ты ведь был там.

Лавьер промолчал. Он чувствовал влияние Оникс всегда, независимо от цветка. И с площади он ушел раньше, чем Ошар и его невеста. Но да, в тот день люди словно обезумели, крики были слышны и на окраинах города. Все славили будущую повелительницу, но он считал, что эта сила ее красоты.

– Я был под чарами? – Бородатый моргнул. – Но на мне охранка императорского мага!

– Похоже, лори – это какая-то неизвестная нам магия, – мрачно сказал Баристан. – И у нас нет от нее защиты.

– Сколько прошло времени? – оборвал Лавьер. – Она вышла через южные ворота?

– Около часа, господин. Да, и пошла по дороге к городу.

Но Ран уже бежал к двери.

– Отправьте за мной Кристиана и Римоса.

– Но, Ран! Тебе нельзя покидать дворец! Позволь, я сам…

Лавьер не ответил, сбегая по ступенькам. Страх сжимал его горло. Страх, что Оникс ушла. Насовсем. Что она ушла и они больше не увидятся. Что за стеной ее кто-то ждал и увезет раяну так далеко, что Ран больше никогда ее не найдет.

И страх, что с ней что-то случится. Что-то непоправимое.

И этот двойной страх гнал Лавьера вперед, не обращая внимания на разумные доводы Баристана.

На лошадь он вскочил на ходу, не взяв верхнего плаща. Оружие всегда при нем, и этого достаточно. Ударил по крупу сапогами и вылетел из конюшни, устремляясь к воротам. Стражи едва успели их распахнуть перед несущимся всадником. Кристан и Римос догнали его уже почти у площади. Люди испуганно шарахались в стороны от Сумеречных, разбегались в стороны, боясь угодить под копыта их лошадей.