Для кого цветет лори

Ран сосредоточился, выбрасывая из головы раяну. Клятва крови требовала полного внимания.

* * *"

"Ран ударил первым. Кулаком. Пока еще кулаком, сбивая Итора с ног.

Тот откатился, вскочил, вытирая кровь, хлынувшую из носа.

– Думаю, не нужно объяснять за что, – холодно процедил Лавьер.

– Надо полагать, за смерть Линта, – вкрадчиво протянул Анрей. Он двигался по кругу, обходя противника, примеряясь. – Ты принял это близко к сердцу, Ран? Тебе его жаль?

Лавьер вытащил клинок из ножен. Ударил, как обычно, без предупреждения. Анрей отразил в последний момент, уклонился, снова отразил… Сталь звенела, ударяясь.

– Ты не понял, Итор. – Ран наступал. – Ты убил члена МОЕЙ десятки. И будешь за это наказан.

– Твоей? – в светлых глазах молодого пса вспыхнула злость. Клинки снова ударились и разошлись. – Это должна была стать МОЯ десятка! МОЯ! Так что можешь считать, что счет открыт!

– Завидуешь? – Ран отклонился, атаковал и ударил ногой, целясь в пах. У псов не было запрещенных приемов. Был лишь один закон – победить.

Итор отскочил, сплюнул на пол и метнул нож. Ран усмехнулся, пригнувшись. Они слишком хорошо знали друг друга.

– Знаешь, почему они выбрали меня? – Ран снова атаковал, стремительно, зло, не давая Итору вздохнуть от череды ударов, тесня его к стене. – Потому что я сильнее, – удар по клинку, заставляя Итора приоткрыться всего на миг, но этого хватает, чтобы впечатать кулак в его живот. – Я всегда был сильнее, – ногой отбросить выпавшую из руки сталь. И ударить снова, сваливая на каменный пол. – И всегда буду сильнее. Ты нагадил не в том месте, тварь. Еще раз сунешься на мою территорию – убью. Понял меня?

Удары, один за одним, сильные, жестокие, до разбитых костяшек на руках… впрочем, они всегда были разбиты, в Цитадели слишком часто приходилось драться. Хрустнул нос, на губах Анрея вспенилась кровь. Повисла плетью сломанная рука. Итор извернулся змеей, всадил нож в бедро Рана, захохотал. Правда, недолго. Еще один удар заставил его кулем свалиться на пол, лишив сознания.

Ран ударил бесчувственное тело сапогом в живот, выдернул нож, отбросил.

Целители цитадели его ненавидели, слишком часто молодой Лавьер поставлял им раненых.

* * *Оникс пыталась вникнуть в то, что читала. Но сегодня ей это не удавалось. Дворец казался затихшим, затаившимся. Прислужницы сновали, словно испуганные мыши, по стеночке, боясь поднять заплаканные глаза на мужчин в форме Сумеречных. Помогать одеваться раяне пришла лишь Риа, но девушка вздрагивала от каждого громкого звука и не смотрела Оникс в лицо. А когда раяна с ней заговорила, и вовсе сжалась, закрыв голову руками.

– Это ужасно. – Она вновь приложила платок к красным глазам. – Простите, но это выше моих сил! Я никогда не видела такого… Тела… Они до сих пор там.