Для кого цветет лори

Мы все для него лишь марионетки, мне приходилось применять множество артефактов, чтобы он не лез в мою голову.

– Не только Ран, – в комнату вошел Ингор Баристан, за ним следом Кристиан и еще несколько Сумеречных.

– Кто еще? – Лавьер хмыкнул, осмотрев вошедших. Кристиан вытирал с лица кровь, у Ингора болталась плетью сломанная рука. – Целителя вызвал?

Баристан небрежно махнул здоровой рукой.

– Уже в пути. – Он тоже отпил вина из горлышка. – Анрей дико злился оттого, что не мог прочитать раяну. Ничего, ни единого чувства. Его это ужасно выводило из себя. Настолько, что я это увидел.

– Вот как, – Лавьер кивнул на его сломанную руку. – К целителю, срочно. Ты мне нужен целым. Сколько наших погибло?

– Еще считаем, но не больше, чем рассчитывали…

Ран вошел в дверь императорских покоев, снова обдумывая разговор с Сумеречными. Он знал, что надо отдохнуть. Тело требовало хоть короткого сна, он слишком давно бодрствует и может свалиться в любой момент. Сюда сражение не докатилось, все произошло на нижних этажах. И в этих роскошных покоях ничто не говорило о многочисленных убийствах и смертях.

И еще в огромной кровати лежала Оникс.

Усыпленная магией прикосновения Баристана, она спала, и лицо ее было безмятежно-прекрасно.

Лавьер застыл у кровати, рассматривая спящую девушку. Не отводя взгляда, скинул сапоги. Расшнуровал штаны и отбросил в сторону. Постоял, скользя взглядом по женскому телу, накрытому легким покрывалом. И повернулся в сторону купальни.

* * *Оникс снился сон. Или воспоминание? Губы, что нежат ее кожу легкими поцелуями. Руки, что скользят по телу в томительной, медленной ласке. Легкое дыхание на виске… Тяжесть мужского органа, упирающегося ей в живот. И мужской запах – пряный, соблазняющий, темный, который хочется пить жадными глотками…

– Что надо сказать, раяна? – тихий голос возле ее головы.

Оникс вздрогнула и открыла глаза. Попыталась вырваться, зашипев. Не сон. На этот раз никаких сновидений! Ран Лавьер – реальный, горячий, твердый, как камень, и возбужденный. Он закинул одну ногу Оникс себе на бедро, его руки поглаживали ее спину и ягодицы. Ни клочка одежды на них обоих, ни одной даже самой никчемной преграды!

Она успела забыть, какие зеленые у него глаза. Какие чувственные губы. Какое сильное тело воина…

Проклятие! Ничего она не забыла. Ни одного мига. Он ей не позволял!

И сейчас в его глазах было такое странное выражение… Оникс не могла его понять.

– Ты не ответила.

Его голос был хриплым, то ли от сна, то ли от желания. Его ладонь опустилась ниже, гладя внутреннюю поверхность ее бедер, отчего в животе растекалась мучительная нега.

– Так что надо сказать?

– Катись в архар, Ран, – прошипела сквозь зубы Оникс.

– Я уже давно там, – он хрипло рассмеялся. – Но ответ неверный.