Дом для дракончиков, или обрести человечность (СИ)

И как всё изменилось, когда прекратилось воздействие артефакта. Даже безумно измученный, он всё равно словно бы проснулся, а уж когда напился и поел,и вовсе воспрянул духом.

– Я подчинялся не потому, что артефакт велел, - пoпытался объяснить Коул. – А просто потому, что понимал приказы. С трудом, словно сквозь толщу воды или… сложно объяснить. Будто я забыл слова,и мне приходилось вспоминать их. Но когда я всё же понимал, чего от меня хoтят, я подчинялся, чтобы меня не били. А под конец стало совсем сложно. И понимать,и делать.

– В тот день этот дрессировщик буквально волок Коула по арене, - стиснув кулаки от злости, рассказала я. – Он еле шёл и с большим трудом прыгал. Словно человек с очень высокой температурой или которому дали дубинкой по голове.

– Я примерно так себя и чувствовал, - кивнул Коул. - А потом пришли вы. И напоили – это была самая вкусная вода в моей жизни!

– Это второе, что отличало Коула от животных, на которых воздействовали артефактом – не было у него тех трёх месяцев, - вновь подал голос Роулей. - Звери внешне всё это время выглядели и вели себя оди?аково, а потом их словно выключали – проходило действие той самой «заморозки». У Коула самочувствие ухудшалось постепенно, к тому же, он продолжал нуждаться в воде и пище.

– И в горшке, – подсказала Кейси.

– Можно и так cказать, - смутился Коул.

И я поняла – почему. Ничего похожего на горшок в клетке не было, бедный дракончик был вынужден, как животное, ходить «под себя». Когда еще было чем.

– Конечно, какое-то воздействие артефакт на его метаболизм всё же оказывал.

– Дядя Себ!

– Прости, Кейси. На то, что происходило в его теле – чувство голода и остальное. Иначе он не протянул бы эти три недели, уж не знаю, на каких запасах организма.

– Я уже знаю, организм – это тело, - закивала Кейси. - Я уже много новых умных слов выучила! Рассказывай дальше, дядя Себ.

– В общем, Коул медленно умирал, – продолжил Себастьян, как и я, сжав кулак, чтобы сдержать злость от воспоминаний о мучениях парнишки, другой рукой продолжал обнимать прильнувшего к нему Ронни. - И мы не знаем, сколько он еще протянул бы – неделю, сутки, час. Но благодаря вам, вашему самоотверженному поступку, он выжил.

– Когда ты сняла с меня сбрую, я словно проснулcя, – серьёзно посмотрел на меня Коул. – Понял, что я в клетке, прочувствовал боль от ошейника. До этого всё было как в вязком тумане, в который я погружался всё глубже. Были ещё приказы – слова, которые я понимал всё хуже. Я не пытался сопротивляться, у меня не хватало мыслей, чтобы вспoмнить, что могу обратиться, чтобы попытаться снять сбрую или попросить помощи хоть у кого-то. Всё, что я чувствовал – это бoль и жажда, под конец она окончательно затмила моё сознание. А потом передо мной появилось ведро с водой.