Букет для будущей вдовы

За неделю - четырех человек...

""Техасский рейнджер"" чем-то звучно щелкнул, и я заметила, что во рту у него - розовая жевательная резинка.

- ...Вот... А ты же знаешь, - мадам Шайдюк обращалась, в основном, к своему мужу - больше ни к кому, - ты же знаешь пациентов: во всем всегда виноваты медсестры и врачи... Эти четверо были недовольны детской сестрой. И они все подписали, что она намеками вымогала у них деньги... Ну, это традиционное - тридцатка за девочку при выписке, полтинник - за мальчика... И не только это. Еще, что она намекала, будто станет осторожно обращаться с новорожденным, только если ей сделают хороший подарок... Это уже было серьезное подсудное дело. А если ещё вместе с шантажом?! Да она бы не только вылетела с работы, она бы села! Я просто показала ей заявления - и все! На этом все кончилось!

""Класс!"" - с горечью и едва ли не завистью подумала я. - ""На самом деле, класс!"" ""Я уже знаю, как надо общаться с такими как вы..."" Так вот что, оказывается, она имела ввиду!

- Н-ну? - Селиверстов, мастерски сохраняя невозмутимый вид, снова привлек всеобщее внимание к собственной персоне. - И что дальше? Не с этой вашей Галатой. К ней потом вернемся... Что вы делали ночью с шестого на седьмое январе на втором этаже профилактория? Что означало ваше эротическое шоу и для чего оно вам понадобилось?

Анатолий Львович снова попытался выразить свое возмущение, но ""рейнджер"" остановил все его телодвижения одним тяжелым выразительным взглядом.

Елизавета Васильевна снова всхлипнула и торопливо достала из сумочки отчего-то мужской, клетчатый носовой платок:

- Мне сказали... Одна знакомая сказала. Она точно знала, что Анатолий Львович положил в профилакторий свою любовницу. А когда в разгар праздника позвонил этот его Девяткин. Этот друг... Я точно была уверена, что он лжет, что никакой пациентке помощь не нужна, что они просто заранее договорились... И потом, я же видела...

- Что вы видели? - Селиверстов снова щелкнул жвачкой и, взяв с подзеркальной полочки расческу, принялся рассматривать её с искренним интересом.

- Я видела эту женщину, - она кивнула на меня. - Я как раз заходила к Анатолию Львовичу, и она была у него в кабинете. А до этого я прошла по всем палатам, как будто поздравить с рождеством. Кругом были одни пенсионеры. Еще в одном номере была молодая женщина, но это был номер на двоих - она жила с соседкой... А одноместная палата была пустая - открытая, но пустая... И эта женщина - у Анатолия Львовича в кабинете...

Я, повернувшись к Митрошкину, сделала ""круглые глаза"", но он то ли был слишком зол, то ли глаза показались ему слишком уж наиграно ""круглыми"" - в общем, Леха зыркнул на меня так, что я предпочла поспешно отвернуться к окну.

- ... И когда Анатолий Львович вышел из зала, я сразу поняла, что он пошел к ней. Я немного подождала и тоже пошла.