Двойня для босса. Стерильные чувства

— Что тебе нужно от меня? — бесстрастно интересуется Загорский и поднимается с места. — Деньги?

Подходит ближе. Медленно и угрожающе.

— Помощь и… — опускаю глаза. — Денег у меня тоже нет, — кусаю губы, пытаясь подавить всхлипы. — Но нет, не безвозмездно. Всего лишь аванс. Мне хватит на первый взнос за квартиру, — шумно выдыхаю. — Я все отработаю! — выпаливаю и осекаюсь, осознавая, что после моего вранья Загорский обязательно уволит меня.

Еще я понимаю, что ему плевать. Плевать и на меня, и на детей, чужих, как он думает. Стас ничем не лучше Глеба. Им обоим я интересна лишь как красивая игрушка. Никому не нужны мои «отягчающие обстоятельства»…

Но все-таки… Это ведь Стас. Тот самый, который три года назад вытащил меня из аварии, позаботился обо мне, ничего не потребовав взамен. Собирался покинуть номер, не тронув меня. И сделал бы это, если бы я не остановила…

Я ведь не могла ошибиться в нем?..

— Нам больше не к кому обратиться, — выдаю последний аргумент.

Загорский скалой возвышается надо мной, вынуждает смотреть на него снизу вверх. Суровый, правильный, несокрушимый, он подавляет волю одним лишь взглядом, черным, испепеляющим.

Но я помню, каким ласковым и трепетным может быть Стас. И от этого разрывается душа.

— Я похож на мецената? — бросает ледяным тоном. — У твоих детей должен быть отец, в конце концов! — говорит так, будто намекает на что-то. Или на кого-то. — Подай на алименты.

Горько усмехаюсь: если бы он знал правду! Все могло было сложиться иначе! Но я не имела права рушить жизненный уклад семьи Загорских…

Однако сейчас… Я решаюсь на отчаянный шаг. Переступаю через гордость, предаю свои же принципы.

Ради детей.

Делаю глубокий вдох, намереваясь сделать то, о чем обязательно пожалею.

Видит бог, я не хотела этого, оттягивала момент истины, как могла.

— Да, — обреченно выдыхаю. — У них есть отец. И это ты! Ты — их родной отец, Стас! — повышаю голос, готовая впасть в истерику, но мужчина жестом прерывает меня.

Тяжело выдыхает. Укладывает палец на мои приоткрытые губы и, не сдержавшись, мягко проводит подушечкой по нижней. Окидывает меня внимательным взглядом, словно прочитать пытается. Влезть в душу и вытряхнуть из нее все.

Могу поклясться, что в глубине его глаз вижу вспышку сочувствия и слабый отголосок нежности. Совсем как тогда, три года назад.

Во мне зарождается надежда. Но от нее не остается и следа, как только до мужчины доходит, наконец, смысл моих слов.

Черты лица Стаса мгновенно ожесточаются. Он сжимает мой подбородок, но тут же убирает руку, словно запрещая себе касаться меня.

— Ложь, — одним словом размазывает меня, как прилипшую мошку. — Я не могу иметь детей. И ты знала об этом в ту ночь, — стреляет грубыми фразами, словно пулями, разбивая сердце.