Двойня для босса. Стерильные чувства

 — Лиль, ты двери не забыла закрыть?

— Нет, — немедленно откликается подруга и прокручивает связку ключей на пальце. — Хулиганы? Вроде не взяли ничего, — размышляет вслух, а я лишь пожимаю плечами.

Становится не по себе. Кто-то явно был у нас дома. И… пил на кухне? А потом ушел, закрыв за собой дверь?

Бред!

— Может, родственники хозяйки? — предполагает Лиля. — Я позвоню ей. Спрошу, кому она ключи давала.

— И как часто у вас бывают… «родственники хозяйки»? — молниеносно реагирует проверка.

— Никогда… Впервые такое, — вздыхаю я.

Неудивительно, что соцработники не верят. Смотрят на меня неодобрительно, как на плохую мать и потерянного члена общества.

— Где детская? — звучит строго.

Указываю взглядом, а сама спешу к малышам. Отправляю их в комнату Лили, предварительно осмотрев: внутри этого помещения все чисто и нетронуто. Мистика какая-то! Дверь оставляю приоткрытой, чтобы услышать, если кнопочки что-нибудь сотворят."

"Стоит мне зайти в детскую, как сердце ухает вниз. Повсюду разбросаны вещи и игрушки. С многострадального дивана с торчащими пружинками, на котором я сплю, сдернуто покрывало.

— Здесь спят дети?

— Нет, — качаю головой я и жестом указываю на их кровать, которая под ворохом одежды тоже выглядит непрезентабельно.

— Так и запишем, — отзывается «тонкая», раздражая меня своей невозмутимостью.

Проверяющие торопятся выйти в прихожую, словно сбежать скорее хотят из этого ада. Наверное, мне должно быть стыдно за развернувшуюся перед ними картину. Но я не чувствую ничего, кроме страха и отвращения при мысли, что какие-то твари рылись в вещах кнопочек. Надо перестирать все. Или сжечь.

Спешу попрощаться с соцработниками, а потом разобраться, что произошло сегодня в квартире. Но в прихожей женщины почему-то останавливаются и оборачиваются.

— А вы кем друг другу приходитесь? — сканируют нас с Лилей подозрительным взглядом.

— Подруги, — хмыкаю я, пожимая плечами.

— Насколько близкие подруги? — прищуривается полная.

— Лучшие! — фыркает Лиля и делает пару шагов вперед, складывая руки на груди и принимая боевую стойку.

Создается впечатление, что она вот-вот набросится на проверяющих и разорвет их в лохмотья. Я, конечно, ценю верность подруги, но спешу ее успокоить. В противном случае она только хуже сделает.

— Так и запишем, — в очередной раз повторяет худышка и делает какие-то пометки.

Представители отдела медленно окидывают взглядом помещение, словно ищут, к чему придраться. Их поведение кажется мне подозрительным. С другой стороны, удостоверения они предъявили, значит, не мошенники.

Женщина в теле забирает у худой сотрудницы акт проверки, быстро пробегает его глазами, а потом протягивает мне:

— Подпишите, — звучит безапелляционно.

Не спешу выполнять ее приказ.