Игрушка для бизнесмена

— Я заменю, — забирает ее у меня Владимир.

Взяв мою руку в свою, проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони, замечая:

— Идеально.

— Спасибо… — смотрю на наши руки, не решаясь смотреть ему в глаза.

Не хочу, чтобы он видел раздирающие меня сомнения, поэтому забираю свою ладонь и смотрю в окно. Несмотря на контраст между теплом внутри салона машины и слякотной зимой за окном, я все равно чувствую это одиночество внутри себя. Такое, от которого хочется обнять себя руками или… вернуться домой. Но эта поездка и эта встреча — моя свободная воля! А не бремя каких-то чертовых обстоятельств. Я всегда могу уйти. Я ничего ему не должна, но его внимание вызывает острую благодарность, хотя я о нем и не просила.

Втянув в себя воздух, ежусь от ощущения холодного металла вокруг своего запястья, сжимая его пальцами.

На входе в ресторан нас не встречают красные дорожки или швейцары. Ничего такого. Ничего из того, что хоть как-то намекнуло бы мне на то, куда мы все-таки идем.

Открыв для меня глухую деревянную дверь, Владимир заходит следом.

— Это ресторан? — спрашиваю, помогая ему снять с себя шубу и забирая из кармана телефон.

— Да, — отправляет он на вешалку у стены мою шубу. — Не похоже?

— Это похоже… — осматриваю маленький уютный холл. — На библиотеку…

Стены обиты деревом, на полу мрамор, на окнах тяжелые портьеры.

— Это ресторан, — усмехается мой спутник, пристраивая на вешалке свое пальто.

Подоспевший администратор сверяется со своим списком, а потом мы попадаем в основной зал и… здесь полно народу, но все это, совершенно точно, не случайные люди. Они просто общаются, перемещаясь туда-сюда. Это просто… какая-то тусовка, но здесь нет никаких фотографов и прочего дерьма. Кажется, это просто какой-то закрытый клуб…

— Выпьешь что-нибудь? — спрашивает Алиханов, подводя меня к барной стойке.

— Да… — забравшись на обитый зеленой кожей стул, расширенными глазами изучаю людей.

— Бокал белого вина и бурбон, — обращается он к бармену, параллельно пожимая руку проходящему мимо мужчине.

Этот обыкновенный жест внезапно толкает мое сердце из груди. Оно заходится в бесконтрольном беспокойстве от догадки, которой я боюсь и от которой сердце стучит еще настойчивее.

Ты все же мазохистка, Юля! Самая настоящая непроходимая идиотка…

Обернувшись, мечусь глазами по лицам всех этих незнакомцев. Мужчин и… их женщин. По тем, что мелькают на свету, и по тем, которые в тени приглушенного освещения. Диджей дает легкую музыку, которая не мешает всем им слышать собеседника, но мешает слышать кого-то еще. Она не мешает мне слышать стук своего сердца, которое никак не угомонится, даже когда мои глаза не находят ни черта. Никаких высоких брюнетов с фамилией Гец и всем остальным в придачу.