Беременная для Зверя

Да и странная это месть, не находишь?

— Нет. Не странная. Присвоить то, что принадлежит врагу, это значит, ударить его, пошатнуть авторитет. В этом мире всё на нём держится. Рот раззявил, прошляпил — уступай место молодому и борзому волку и вали подыхать.

Верчу слова Ризвана в голове. Логика в их поступках есть. Особая. Криминальная, с привкусом крови и металла на языке. Она мне ещё непривычна, как костюм с чужого плеча. Но жить мне приходится именно среди них — людей, у которых нет имён, но есть клички, нет привязанностей, но есть вера в приметы.

— Спать проще будет и врагов меньше мерещиться станет… — повторяю вслух слова Ризвана. — Это ты про себя? С чего бы мне тебя врагом считать? У меня врагов нет. Ни одного. Ты мне не враг. Но и не друг… Так кто ты?

Ризван застывает так, будто обмирает. Челюсти плотнее сжимает. Брови густые в прямую линию сходятся.

— Сколько тебе лет? Больше, чем Зверю? Да… Больше, — говорю, замечая волосы цвета соли в густой бороде. — Сорок три?

— Больше. Сорок шесть. Будет, — нехотя отвечает мужчина. — А теперь живо отправляйся в постель! Детское время ещё два часа назад кончилось!

— Значит, ты был уже очень взрослым, когда несчастье со мной приключилось и с семьёй Зверя. — гну свою линию, словно приказа его не слышу. — Когда ты с ним пересёкся? До или после? Позднее?

— Слишком. Много. Вопросов.

— А я их ведь не только тебе задать могу, но и Зверю.

— Ты что, мелочь, на шантаж намекаешь? И что тебе это даст? — изумляется Ризван.

Кавказец так сильно удивляется, что глаза его тёмные огромными плошками становятся, полными крепкого чая. Чифира, как сказал бы Пятый. А ведь привыкаю к их жаргону странному. Вот и глаза уже с чашками чифира сравниваю.

— Ничего мне не даст. Зверь со мной разговоры долгие водить не собирается. Я ему для других целей нужна. И ты прекрасно это знаешь. А после новостей о возможной женитьбе, я вообще начинаю сомневаться, что надолго здесь задержусь. Упрячут куда-нибудь, подальше с глаз, только для того, чтобы ребенка выносить смогла.

Паузу держу. Краткую, но весомую. Надеюсь, что кавказец хоть что-то скажет. Завесу тайны приоткроет. Но он губы сжимает в линию чёткую. Жёсткую. Напором этот упрямый изгиб не сломить и не разомкнуть.

— Хорошо. Спать пойду. Но охрану другую попрошу поставить, — говорю ему, отворачиваясь. К лестнице направляюсь, мгновения считая.

— Ты чего удумала, а?

Настигает в два счёта. Встряхивает за плечи.

— Отпусти. Ты не откровенен. Значит, теперь я тебе доверять не могу, — веду плечом, ладони крупные сбрасывая. — Мотивы Зверя мне ясны. А вот от твоей заботы показной веет чем-то странным. Подозрительным. Двуличным.

Последнее слово становится каплей последней. Лицо Ризвана на мгновение рябью колышет.