Беременная для Зверя

— В любом случае, я отдам приказ, чтобы тебе в номер принесли лёгкий завтрак. И тест на беременность. Это я тебе сам принесу.

— Не надо.

— Надо, — обрубает. — Тест утром лучше делать. Не ходи в туалет пока.

— И откуда тебе столько известно? — язвлю я.

— Оттуда. Жена у меня есть и сын. А теперь соберись, Арина. Ты не размазня. Теперь уже точно известно, что не размазня, — усмехается, глядя на смятые листы бумаги с результатами теста-ДНК. Мне их выправить до конца так и не удалось.

И удастся ли исправить хоть что-то из того, что есть сейчас? Жизнь моя под откос несётся. На полном ходу. Выпрыгнуть не только страшно, но уже и поздно.

Глава 68. Арина

Один тест может ошибаться. Два…

С крохотной долей вероятности могут лгать и все три, если куплены из партии непригодной.

Но только все тесты — разные.

И если я могла бы поверить, что три теста мне лгут, то двенадцать никак ошибаться не могут.

Они все ультрачувствительные, из числа самых дорогих. Беременна.

Я беременна…

Где-то внутри меня развивается плод, крохотный ребёнок. Мой и… Зверя.

Паника опять к горлу тошнотой подкатывает. Глаза прикрываю. Сглатываю ком.

— Есть другие тесты?

Шорох возле двери.

— Что с этими не так, Арина? — Ризван стучит по двери ванной. — Дверь открой.

— Они все бракованные. Мне другие нужны.

— Другие — это какие? Те, которые покажут, что ты не залетела?

Ризван ручку на двери дёргает.

— Открывай. Или прислугу позову.

Я со вздохом открываю дверь и сгребаю тесты в кучу, жела выкинуть их. Все. До единого."

"— Оставь, — командует Ризван. — Зверь скоро вернётся. Уехать сегодня должны. Теперь и это… — кивает в сторону тонких полосок. — Обрадуется.

— Я так не думаю. Он же меня ненавидит. Всей душой… — обхватываю себя за плечи руками. — Спит и видит, чтобы я сдохла. А ребёнка… ребёнка он тоже ненавидеть станет? Измываться будет?

Внезапно я вспоминаю, как в деревне над дурачком одним местные измывались — и дети, и взрослые… Вдруг Зверь так же над моим ребёнком издеваться начнёт? И шпынять в отместку?

— Ты о чём думаешь? — хмурится кавказец. — Мы детей не обижаем.

— Неужели? А меня тогда за что?

— Ты не ребёнок. Зверь иногда палку перегибает, но он не твой папаша. Так, как поступил Порох, Зверь никогда делать не станет.

— Что вообще произошло? Почему я за долги этого урода расплачиваться должна? Почему Зверь твой благородный сам к Пороху не пойдёт и не потребует с него? Почему я?!

Ризван вздыхает тяжело и рукой в сторону кровати машет.

— Ляг. Отдохни.

— И что дальше? Само рассосётся? Так, что ли? — огрызаюсь. Чувствую, что не на того мужчину злость и страх выплёскиваю. Но выходит само. Терпение моё истончается.

Оно тем тоньше становится, чем приятнее близость со Зверем. Интимнее, глубже, откровеннее. Мне уже самой к нему хочется.