Беременная для Палача

Хорошо помнила, как хладнокровно этот тип расправился с Колей. И хоть мой брат был ужасным человеком и всегда плевать на меня хотел, просто использовал, я не могла забыть ту ночь, кадры вспыхивали яркими всполохами, не отпускали до конца. Я до сих пор помнила тот животный страх, который заставил меня бороться.

Кошмары прошлого отступали постепенно. Меркли. Я много читала, изучала всю информацию, которую удавалось найти насчет беременности."

"Возможно, все дело заключалось в гормонах, которые теперь вырабатывал мой организм, но мне нравились те перемены, что происходили.

— Я всегда буду рядом, малышка, — шептала я и гладила живот ладонями. — Всегда. Ты самое важное и дорогое, что у меня есть на свете. Ради тебя горы сверну. Обещаю, я подарю тебе лучшую жизнь. Все сделаю. Клянусь. Люблю, моя родная. Люблю.

Самсонов разрешил мне пользоваться Интернетом, пусть и под контролем, но я могла выходить в сеть, скачивать книги. Ограничений становилось чуть меньше.

Я была полностью сосредоточена на ребенке. Часто разговаривала со своей малышкой, обращалась к ней. Это давало еще больше сил.

А еще выходило так, что я все больше времени проводила рядом с Самсоновым. После ужина мы часто задерживались в гостинной. Иногда обменивались парой фраз, иногда поддерживали настоящую беседу.

Раньше я и вообразить не могла, что однажды по доброй воле начну так много времени находиться рядом с Самсоновым. Если бы кто-то предсказал мне нечто подобное, я бы никогда ему не поверила, посчитала эти слова жестокой шуткой, откровенным издевательством. Но жизнь преподнесла поворот, которого я точно никогда не ждала.

Мы все больше вечеров проводили вместе.

Я и Самсонов. Рядом. В одной комнате.

Мы оставались в гостинной после ужина, располагались рядом с горящим камином, говорили часами. Точнее говорила только я. Он изредка подавал голос, мог задать вопрос, уточнить что-то. По большей части просто слушал.

Сперва это были только рассказы о Заре, точнее о Елене. Хотя все равно я никак не могла привыкнуть к новому имени своей подруги. Но после круг тем расширился.

Иногда мне казалось, Самсонову просто нравился звук моего голоса, и мужчина вовсе не придавал особого значения сути слов, которые я произносила. А вообще, скорее всего дело заключалось в том, что через меня он как будто приближался к своей потерянной дочери. Теперь он смотрел иначе, общался со мной по-другому. Я бы не сумела сказать, что именно в нем изменилось, слишком неуловимы оказались эти детали. Впрочем, я сама стала совершенно по-другому воспринимать этого человека. Образ безжалостного тирана померк. Теперь я осознавала, Самсонов таит в себе гораздо больше. Он умел быть разным. Возможно, если бы не потерял дочь, его судьба могла сложиться иначе.