Длинный

Воспитатель, заметив нарушение, указывал на нарушителя и назвав пункт из нарушенных правил ждал пока вставший по стойке смирно нарушитель распорядка не процитирует несколько строк из «Правил», касающихся этого пункта. После чего, воспитатель произносил: — «Наказание». И воспитанник продолжал цитирование, касающееся наказания за нарушение данного пункта. Затем следовала команда: «Кругом. Шагом марш». Воспитанник отправлялся исполнять или получать наказание, которое только что назначил себе самостоятельно.

Наказание розгами происходило в помещении рядом с банным комплексом. Причем исполняли его сами воспитанники, назначавшиеся на это в порядке очереди. И редко они стояли без дела, порой вымахиваясь за день так, что проще, наверное, было самому лечь под удары, чем практически не прерываясь исполнять наложенные наказания на своих друзей. При этом опять же присутствовал взрослый воспитатель, следивший за исполнением, и наказывающий нерадивых."

"А сам наказующий записывал в блокнот номер провинившегося и пункт наказания. Да-да именно номер. С момента вливания в коллектив, каждый из воспитанников получал свой номер, который состоял из нескольких букв и цифр, обозначающих название группы, в которой с этого дня он будет находиться большую часть своего времени, обозначенной буквой русского алфавита, и свой порядковый номер, который обозначал все остальное. Это все остальное касалось, места в общем строю, койки в спальном помещении, места в столовой, места в учебных классах. В общем всего, что только мог придумать извращенный ум воспитателей. С одной стороны, все это было обезличиванием ребенка, с другой, по мнению руководства, приручало к порядку и дисциплине. Так легче было следить за воспитанниками и сразу было понятно кто именно выполнял ту или иную работу, кто нарушал и все остальное. Если же тебя, например, наказывали едой, то будь уверен, что придя в столовую и заняв свое место за столом, ты не найдешь возле него предназначенной тебе пайки. Получалось как бы двойное наказание. Мало того, что воспитанник лишался еды, так помимо этого он еще и присутствовал во время ее приёма. И так не имея возможности наесться от пуза, приходилось сидя за столом смотреть на то, как другие едят, в то время, как сам лишен этого. Воспитатель же постоянно находился неподалеку тщательно, следя за тем, чтобы любое наказание выполнялось от и до. А любой, кто из жалости или по какой другой причине мог поделиться своей пайкой с провинившимся, сам подпадал под топор закона.

В общем в коммуне царила железная дисциплина и бдительные воспитатели. Поневоле пришло воспоминание, как нельзя лучше характеризующее правила данного заведения: — «Шаг вправо, шаг влево, бег на месте — попытка побега.