Длинный

Он мог без какой-либо причины огреть Леху, тем что попадется под руку, оставить голодным, просто как он выражался «из любви к искусству», а мог поставить его на колченогую, качающуюся табуретку по стойке смирно и заставить без устали желать себе приятного аппетита, в то время, как сам насыщался всем тем, что Леха смог добыть за весь день. Стоять вытянувшись всем телом было ужасно неудобно, а стоило лишь попытаться слегка расслабиться, как табуретка грозила свалиться набок. А если подобное замечал Кривой, который несмотря на свое прозвище все прекрасно видел, то тут же следовало неотвратимое наказание. Все было именно так, но без Кривого было еще хуже. Пока он не прибился к его ватаге, его мог обидеть кто угодно, потому как защиты ждать было не о куда. Он был ничей. А, следовательно, за него никто бы не сказал слова."

"Длинный появился неизвестно откуда. Вначале он вел себя очень странно. Появившись совершенно оборванным, грязным, до изумления заросшим и с таким количеством вшей и блох, что находиться рядом с ним не было никакой возможности. Казалось, что скачущие по нему блохи, только того и ждут, чтобы по приказу своего носителя-хозяина набросится на любого обидчика и сожрать его. Он почти не разговаривал, и не мог толком объяснить, откуда взялся и где жил до этого момента. При этом постоянно путался в текущих датах и реалиях. А когда оставался один замирал, в одном положении, и мог долго сидеть, на одном месте вглядываясь в одному ему известные дали. Его даже считали тронутым умом, потому особо и не задевали и даже подкармливали. А спустя несколько дней, он вдруг исчез, никому об этом не сказав. Вот вроде бы только что был рядом, и вдруг его не оказалось. Некоторое время о нем еще вспоминали, но уже на следующий день нашлись более интересные темы и о нем забыли. Но прошла всего лишь неделя, и тут вдруг он вернулся назад. И это было что-то поразительное. Помня его первое появление, это было небо и земля. Не сказать, чтобы он был одет словно щеголь, но на нем была вполне добротная одежда, хоть и видно, что снятая с чужого плеча, но тем не менее чистая и уж точно не найденная на помойке. Вместо лаптей, обмотанных какими-то тряпками, вполне приличные, если не сказать большего сапоги, с зеркальным блеском и лихо заломленными голенищами. Фуражка-хулиганка, со слегка переломленным козырьком, мечта всех беспризорников городка, венчала его начисто обритую голову и придавала ему особый лоск. Сейчас он больше походил на одного из «Иванов», нежели на бесправного беспризорника. Более того он притащил с собой довольно вместительный заплечный мешок с хлебом, парой кругов колбасы и фруктами. А на все вопросы где взял такое богатство отвечал: «Добрые люди поделились».