Пиранья. Жизнь длиннее смерти

– Благодарю за службу, – сказал Мазур хмуро. – Ну, хватайте вещички – и ноги в руки. Такси ждет, счетчик мотает…

Оба шифровальщика с превеликой радостью кинулись наружу, хрипя что-то в том смысле, что они были уверены: Родина их ни за что не оставит в столь безнадежной ситуации…

– Это точно, – отмахнулся Мазур. – Родина в моем лице, она стало быть… Короче, держитесь возле того дядьки, он только с виду страшный, а душа у него нежная, как цветок… Бульдозер, усек? Ты мне за них отвечаешь… Все, уходим!

Он задержался на секунду, присмотрелся к тому самому, раззолоченному генерал-полковнику, уже кое-как вскарабкавшемуся по стеночке на ровные ноги. Покривил губы: среди незнакомых разлапистых регалий на груди превосходительства красовался советский орден Октябрьской Революции, что в нынешних, столь резко изменившихся условиях было в корне неправильно.

Не раздумывая, Мазур шагнул к пугливо отшатнувшемуся чину, одним ловким движением выдрал орден с мясом, опустил себе в карман и дружелюбно оскалился:

– Скажешь там своим, что я тебя разжаловал… Ну, пошли отсюда!

И они кинулись назад в прежнем порядке, постреливая время от времени, швыряя гранаты. Преследовать их никто не пытался. К превеликому облегчению Мазура, снаружи он застал ту же картину, какую оставил: машины стояли на прежнем месте, никто не предпринимал на них атак…

Взревели моторы. Недлинная колонна вылетела на улицу и понеслась назад в прежнем порядке, точно так же лавируя меж гражданскими машинами, а при необходимости снося их с дороги. Вокруг Мазур наблюдал то же зрелище, что и раньше: никаких признаков облавы, общегородской тревоги, никаких военных или полицейских заслонов. Ну, это понятно: все было проделано слишком быстро, чтобы военные или гражданские власти успели не то что принять решение и организовать перехват, а хотя бы осознать случившееся… К тому же все внимание власть предержащих должно быть приковано к порту – там как-никак разворачиваются гораздо более масштабные и грозные неожиданности…

Он обернулся назад. Белый англосакс, соответствующим образом скрученный, покоился в ногах у Крошки Паши. Рот ему тоже успели заткнуть, чтобы не надоедал нытьем насчет каких-нибудь прав или нарушений законов. Не было сейчас ни законов, ни прав – кто успел, тот и съел. Судя по тому, что эта пташка оказалась в нужном месте в нужное время, пленный, несомненно, был из рыцарей плаща и кинжала – вот и ладненько, вот и расскажет в спокойной обстановке, кто его послал захапать советские военные коды и прочие секретные бумаги.