Пиранья. Жизнь длиннее смерти

Зрелище было сюрреалистическое, поскольку в одних батальонах были перемешаны советские «Т-62» и британские «Чифтены», отечественные бронетранспортеры и «Саладины». Последний раз подобная картина наблюдалась не позднее сорок пятого года… а впрочем, Мазур видывал сочетания и повеселее: ну, скажем, африканского гвардейца в советской полевой гимнастерке образца сорок шестого года со знаками различия тамошней молодой республики, с классическим «шмайсером» на груди и в фуражке португальского фасона.

Лаврик, нагнувшись к его уху, прошептал:

– Отойдем, поговорим…

Мазур, опустив руку и пожав плечами, отошел за ним следом к стоявшим за трибуной машинам – и заметил с некоторым удивлением, что за ними двинулся Вундеркинд. Распахнув перед Мазуром дверцу, Лаврик пропустил его в «уазик», плюхнулся рядом на заднее сиденье. На переднем тут же разместился Вундеркинд, обернулся к ним с обычным своим бесстрастным видом.

– Такое дело… – сказал Лаврик проникновенно. – Родина на тебя миссию возлагает. Очередную. Как на своего верного защитника.

– Ну, вообще-то я – не защитник Родины. Я – ее центральный нападающий…

– Вот именно, я и говорю, – терпеливо сказал Лаврик. – Короче, миссию на тебя Родина возлагает.

– Ага. У тебя есть возражения?

– Ну что ты, – сказал Мазур. – Мы – люди дисциплинированные… Мне только чуточку непонятно, почему не Бульдог или Номер Первый меня наставляет.

– Потому что миссия, признаться, не вполне официальная, – сказал Вундеркинд. – Мы вам, Кирилл Степаныч, всего-навсего дружески рекомендуем. Более того, душевно просим. Честное слово. Вы бы нас чрезвычайно обязали. Глядишь, и мы вам пригодимся когда-нибудь. Великая вещь – толковое взаимодействие родов войск.

– Не спорю, – сказал Мазур осторожно. – А суть?

– Лейла намерена вас пригласить в гости. Мне очень нужно… нам очень нужно, чтобы вы приняли ее приглашение.

– И что дальше? – насторожился Мазур еще больше.

– А вот дальше – на ваше усмотрение. Высокопарно выражаясь, наилучшей тактикой в данных условиях было бы следовать ходу событий, в каком бы направлении они ни развивались. Кирилл Степанович, зря вы ощетинились, как ежик… Я понимаю, дело деликатное, не хочу ни давить на вас, ни приказывать и циничным быть не хочу. Но ситуация сложилась, понимаете ли… Может быть, Константин Кимович?

– Давай по-простому, как между старыми друзьями и положено, а? – усмехнулся Лаврик. – Кошке ясно, что девчонка к тебе неровно дышит. Девочка взрослая, воспитание получила европейское, ей мало игры в переглядочки, что, замечу в скобках, вполне естественно. Ну а вы, мой скромный друг, тоже определенно не прочь… – Он фыркнул. – Вот только не надо этак передо мной пыжиться и строить идеологически выдержанную рожу.