Босс для разведёнки

И примите мои соболезнования, — чистосердечно добавил мужчина, пожимая мои пальцы в знак сочувствия.

В кабинете шефа было холодно и сыро. Окно, за которым, как назло, второй день моросил дождь, никто не прикрыл. Поскорее запахнула створку и замоталась в широкий и длинный шарф, что лежал у меня на всякий случай, вместе с холодным носом.

На моём столе ничего не трогали, так что решила закончить сортировку архива. Завтра все будут выражать свои соболезнования, и это меня в конец раздергает, что вряд ли я смогу сделать хоть что-то путное.

Через час я поняла, что ничего не вижу. Всё расплывается перед глазами от слёз. Моя попытка уйти в работу с головой оправдалась на первые минут двадцать, а потом нагрянули воспоминания, которыми меня снесло.

Слёзы, которые, кажется, решили вылиться все одномоментно, грозили меня затопить. Но вместе с ними приходило опустошение и боль понимания действительности.

Теперь я действительно одна с Кнопкой против всего мира.

Когда входная дверь открылась, я, оглушенная рёвом и болью, этого не заметила и поняла, что в кабинете уже не одна только спустя пару несколько мгновений, когда необычный посетитель стоял возле моего стола.

Роксана вместе со своим папой как с цепи сорвались, когда оба встали в позу по переносу дня свадьбы на ближайшее время.

Да мне-то хоть завтра, но из собственной вредности я не уступал.

Ночной звонок моей помощницы стал им в помощь. Я хотел поскорее вернуться, пока мадам шарфик от отчаянья не натворила дел, тем более что до меня дошла малоприятная информация касательно её персоны.

Да только жизнь распорядилась иначе. В пятницу я всё равно не смог вылететь, как и в субботу.

— Я вам нахрен плачу такие деньги-то?! А, Алексей Петрович?! Нахрена?! Если вы умудряетесь запороть целую партию товара, не знаете, как исправить это дерьмо, так ещё и чистеньким теперь хотите из этой задницы выйти.

Директор столичного филиала моей компании нервно дёргал ногой и изучал в последние десять минут нашего разговора шнурки собственных туфлей.

Что у людей за манера во время разговора в глаза мне не смотреть?! Вот и Ева, мать её …

В левой половине тела привычно прошёл спазм боли. Это от нервов, а ещё от собственного бессилия. Неожиданное понимание острой необходимости вернуться туда терзало меня всё утро воскресенья.

— Я сейчас улетаю. Вернусь через неделю. И не дай бог вам, Алексей Петрович, не исправить ваш косяк. Смерть с её косой вам покажется детским аттракционом.

Директор подскочил с кресла для посетителей и с большими от удивления глазами подлетел к столу.

— Но, Богдан Анатольевич, как же так?! Клиенты требуют только вас. Что я-то могу сделать?

Да, расслабил я всех. Обычно проблемы крупного масштаба всегда улаживаю сам, чтобы потом не переживать о качестве итога.