Босс для разведёнки

Ева смело обхватывает его теплой ладошкой, проводит по всей длине, сжимая чуть сильнее, но я накрываю её руку своей.

— Дорогая, не сейчас, — прошу, но, боясь её обидеть, тут же поддерживаю женское рвение сделать мне приятно. — Когда ты сидишь верхом на мне, я уже готов кончить.

Ева смущённо улыбается, пока сама встаёт в полный рост надо мной и неспешно спускает трусики по ногам. Убить бы её за такую откровенную провокацию, но я знаю другой способ мести. Лучше!

Как только она, держась за моё плечо, стаскивает ткань с одной ноги, я подхватываю её под колени, тем самым вынуждая рухнуть на меня.

— Негодница, — шепчу ей, вставляя член без лишней нежности, но меня там ждут.

Ева прогибается в спине и запускает ногти в мои плечи, оставляя новые следы своей страсти на моём теле.

— Богдан, ты много болтаешь, — отвечает, когда, выпрямляясь, сама делает первое движение бёдрами навстречу мне.

— Я сейчас всё компенсирую, Ева Леонидовна, — ухмыляюсь, поудобнее располагая ладони на её ягодицах, прежде чем начать гонку.

С ней мне не надо сдерживаться и что-то контролировать, так что просто врезаюсь в женское податливое тело со всей силы и к общему удовольствию. Наши общие стоны глушу бескислородными поцелуями и на задворках потемневшего сознания молю, чтобы шезлонг под нами выдержал.

Её оргазм приходит за доли секунды до моего, так что в финале забега побеждает дружба, о чём я и сообщаю моей женщине.

Ева, едва дыша, пытается смеяться, но потом просто падает расслабленная мне на грудь и нежно целует в ключицу.

— Дружба — это всегда хорошо, — еле слышно бормочет в ответ, вызывая безумную на всю мою морду улыбку.

Понимаю, что со стороны я, скорее всего, похож на придурка, но мне похрен. Более счастливым, чем сейчас, я себя не помню. Если оно и было, то так давно, что кажется неправдой или сном. Поэтому не шевелюсь, чтобы не спугнуть эту, сука, чувствительную птицу счастья. Мне бы хотелось, чтоб она тут гнездо себе организовала и вообще поселилась на веки вечные. Лишь неспешно глажу тонкие пальцы, что лежат на моей груди, и целую лохматую макушку.

— Тебе обязательно улетать?

Вопрос Евы всё-таки пугает несчастную «птицу», но я намерен сделать всё, чтобы это создание вернулось.

— Да. Иначе будет хуже.

Она прерывисто вздыхает, зарываясь носом где-то в шею.

— Я не уверена, что смогу. Боюсь, что сломаюсь.

Её шёпот бьёт меня в грудь, и боль намного сильнее, чем тогда в аварии, но мы должны через это пройти. Она должна.

— Ева, себя и своё нужно уметь защищать. Бояться можно, неуверенность должна быть, это нормально, так как ты живой человек, но прятаться в раковину и ждать чуда…

— Я всегда так жила, — оправдывается она, но я чувствую неуверенность в голосе.

— Да, жила. И можешь дальше жить.