Пара для дракона, или просто будь пламенем

 — Как же иначе?

У Эта возникло ощущение, что он упускает что-то крайне важное. Но что? Какая разница, где работать? Наоборот, в Адоре он подготовит ей лучшее место, приставит толковых помощников. Да ей даже напрягаться не придётся! Кто всерьёз станет требовать чего-то от его пары?

— У тебя, как моей пары, будет всё самое лучшее, — сказал дракон. — Обещаю.

Она только улыбнулась своей фальшивой улыбкой, увлекая его за собой.

Ну, и что он на этот раз сделал не так?!

Диве очень запуталась.

Она ужасно раздражала саму себя, но ничего не могла с этим поделать — что-то изменилось в ней, сдвинулось с противным хрустом, и она беспомощно бултыхалась в водовороте собственных, совершенно противоречивых, эмоций.

С одной стороны, Эта хотелось покусать (причём не понятно: то ли в неком интимном смысле, включающем всякие там штуки с языком и взбитые сливки, то ли в прямом — клыки, унаследованные от неведомой родни, чесались только так). С другой стороны, она злилась на него, потому что её жизнь рушилась, потому что она знала цену происходящему, потому что "долго и счастливо" было не для таких, как она. Эт был очарователен, да надолго ли хватит этого милого лицедейства? Девушки вроде неё не верят в прекрасных принцев — слишком хорошо знают, что прячется зачастую за благопристойными фасадами.

Но больше всего Диве злилась, потому что с каждой секундой он всё больше ей нравился. В самом плохом для девушки с её прошлым смысле: ей хотелось смотреть на него, смеяться над его шутками, подтрунивать над ним. Эт больше не казался прекрасным и недоступным крылатым Властелином, его образ понемногу обрастал деталями, и что-то в глубине её созания твердило "Моё, моё".

А ещё она боялась. Своих эмоций, туманного будущего, того, что правда о её прошлом всплывёт, того, что стабильная жизнь обрушится карточным домиком, погребая под собой всё то спокойствие, что у неё было, забирая с таким трудом найденный дом.

По рождению она была, может, и не знатной госпожой, но определённо происходила из весьма состоятельных слоёв общества. Ну… того, неведомого, иномирного. Диве помнила смутно своё детство, правда. Первые несколько лет после смерти матери прошли для неё в тумане страха, шока и отвращения, оставив после себя пробелы в памяти. Не худший итог с учётом всех обстоятельств, если честно.

Вполне вероятно, она бы всё же покончила с собой, но маман Готэ, взявшая над новенькой шефство, упорно тащила её из ямы.

"Тут один рецепт на всех: пей, не задумывайся о лишнем и забудь, кем была, а то спятишь. Всё, что имеет значение — прибыль," — советовала ей маман, когда Диве в очередной раз погрязала в самоедстве, — "Мы живём, как можем. Кто-то тут ради искусства, и такие бывают, к слову.