Покорность не для меня

— Я бы не стал утверждать, что такие уж выдуманные. На приеме запрещено было пользоваться и проносить опасные приборы, воздействующие на сознание, но, вероятно, Леману это как-то удалось, несмотря на прекрасную защиту дома. Это странно, и как раз в этом, я считаю, необходимо разбираться. Айра, я правильно понимаю, что вы все-таки аристократка, раз знакомы с высокопоставленной семьей Дойлер?

— Нет. Без своего мира я никто.

— Перестаньте. Вы частичка того мира, вполне живая. Вы есть, и я не позволю вам перестать быть слишком рано. Не желание делать прививку это ведь было из-за желание присоединиться к родным?

— На самом деле я не знаю, зачем мне жить и почему я еще здесь, а не воссоединилась с родными.

— Айра, еще раз вы скажете мне про желание умереть и…

— Я дам вам стимул к жизни. Жизнь ради мести вас устроит?

— Поверьте, я найду, за что. А еще мы с вами должны найти причину гибели вашей цивилизации. Это важно.

— Мне. И вам. Поверьте, я знаю, о чем говорю. А теперь во всех подробностях перескажите мне разговор с Леманом. Скажите… в той вашей жизни у него были какие-то деловые, романтические или интимные отношения в вашу сторону?

— Кажется, он пытался свататься, очень давно. Но мой отец отказал. История давняя. Я была совсем маленькой еще, и Леман явно очаровался не мной, а… ну в общем не мной. Теперь я знаю, что папа отказал, из-за того, что у меня уже был жених.

Эйнер даже приподнялся, и навис надо мной, с хмурым лицом.

— У вас и жених был?

— Кто? — требовательно и… ревниво, я бы сказала.

— А какая теперь разница? Вы ревнуете к мертвецу?

— Нет… я просто не ожидал. Привык думать, что у вас не должно быть никого, кроме меня.

— Да, вы собственник.

Уснула примерно на десятой минуте допроса мужа о Дойлере, с мыслью, что теперь Леману точно несдобровать — за него взялся мой упорный и основательный супруг.

Проснулась в не самом лучшем для себя положении — в объятиях Эйнера, и это уже с лойром вторая ночь совместная ночь подряд. Третью я не допущу. Во всяком случае подряд.

От последней мысли стало почему-то смешно.

Точно помню, что ночью кошмары не снились. Совсем. Хоть в чем-то польза от совместного сна с супругом.

Стала осторожно выбираться из объятий непрошенного мужа. Представляю, какой у меня сейчас вид живописный. Мятое платье, взлохмаченные волосы, лицо наверняка все черное от потекшей после слез туши — вон, и подушка испачкана черным. Эйнер мне вчера точно льстил, говоря о сплошном искушении.

Лойр почувствовал мое шевеление и, к моему огромному огорчению, проснулся.

— К себе. Умываться и переодеваться и прочее, прочее, — бодро отчиталась я. На удивление, после вчерашнего, чувствую себя очень даже хорошо, еще и, как бонус — выспалась.

Никак не получается смотреть Эйнеру в глаза.