Кладбище для безумцев

– Иисус, – позвал я. – Они ждут тебя на седьмой площадке.

– Христос пришел вовремя, черт побери! Мир позвал Его. И Он пришел!

– Ты что, веришь во всю эту галиматью?

И сам удивился, с какой горячностью я выкрикнул это «да», взлетевшее по его ногам к голове в терновом венце.

Я попытался представить себе, что бы сказал Фриц, если бы был здесь, но здесь был только я, поэтому я сказал:

– Пришли мы, Иисус. Мы, несчастные, глупые человеческие существа. Но это не важно: мы пришли или Христос. Миру или Богу мы были нужны, чтобы увидеть мир и познать его. И мы пришли! Но мы запутались, забыли, какие мы невероятные существа, и не смогли сами себя простить за то, что натворили. И тогда, после нас, явился Христос, чтобы сказать слово, которое мы и так наверняка знали: прости. Смирись, такая у тебя работа. Пришествие Христа снова и снова повторяется в нас. И две тысячи лет мы все приходили и приходили, нас становилось все больше и больше, в основном искавших прощения для самих себя. Я бы окаменел навеки, если бы не мог простить себе все те глупости, которые натворил. Вот сейчас ты висишь на этом столбе и ненавидишь себя, ты распят на кресте, потому что ты – исполненный жалости к самому себе, упертый, тупой, актерствующий бездельник. А теперь слезай, черт возьми, пока я не забрался наверх и не укусил тебя за грязные лодыжки!

Раздался такой звук, будто стая тюленей залаяла в ночи. Иисус, запрокинув назад голову, вдыхал в себя воздух, заполняя легкие для хохота.

– Вот так речь! Как раз для труса!

– Не бойся меня, мистер! Берегись самого себя, Святой Иисус Христос!

Я почувствовал, как одинокая капля дождя упала на мою щеку.

Не может быть. Я дотронулся до щеки и лизнул свои пальцы. Соленые.

Иисус склонился вперед, заглядывая вниз.

– Боже! – Он был по-настоящему поражен. – Ты неравнодушен!

– Да, черт побери. И если уйду я, придет Фриц Вонг со своим хлыстом!

– Я не боюсь его прихода. Боюсь только твоего ухода.

– Тогда давай! Спускайся. Ради меня!

– Ради тебя?! – тихо воскликнул он.

– Ты так высоко. Что ты там видишь, на седьмой площадке?

– Кажется, огонь. Да.

– Это разложен костер, Иисус. – Я протянул руку и коснулся основания креста, взывая вверх, к фигуре, поднявшей голову. – И ночь уже на излете, и лодка пристает к берегу после того, как свершилось чудо с рыбой, и Симон-Петр идет по песку вместе с Фомой, Марком, Лукой и всеми остальными, туда, где на углях жарится рыба. Это…

– …вечеря после Тайной вечери, – прошептал Иисус с высоты, глядя на осенние созвездия. Я видел над его плечом плечо Ориона. – Ты это сделал?!

Он взволнованно зашевелился. Я же спокойно продолжал:

– Я сделал больше! Теперь у меня есть настоящий финал, для тебя, финал, какой никто никогда не снимал. Вознесение.

– Это невозможно сделать, – пробормотал Иисус.