Кладбище для безумцев

Боже мой, что теперь будет? Бичвуд, тысяча семьсот восемьдесят восемь?

– Ты суперкрутой чувак, Крам.

– Всегда таким был, – ответил он, – всегда. Странно сказать, но час назад народ на вокзале Венис решил, что я снова взялся за старое. Коронер позвонил мне и сказал, что клиент долго не продержится. Пока я работаю, ты помогаешь. Кто еще на киностудии может знать то, что нас интересует? Я имею в виду человека, которому ты доверяешь. Кто-нибудь из старожилов студии?

– Ботуин, – не задумываясь, ответил я и недоуменно заморгал, сам удивившись своему ответу.

Мэгги со своей миниатюрной камерой, которая день за днем, год за годом, жужжа, запечатлевает события вокруг себя.

– Ботуин? – переспросил Крамли. – Спроси у нее. И все же, Бастер…

– Береги свою задницу.

Я повесил трубку и сказал:

– Я уже завела машину, – отозвалась она. – Ждет тебя на углу.

Уже под вечер мы как угорелые помчались на киностудию. Припрятав в своем родстере три бутылки шампанского, Констанция смачно ругалась на каждом перекрестке и снова мчалась, припав к рулю, как те собаки, что обожают ветер.

– Дорогу! – кричала она.

Мы с ревом неслись по середине бульвара Ларчмонт, прямо по разделительной полосе.

– Что ты творишь?! – прокричал я.

Констанция резко свернула влево.

Мы объехали так полдюжины давно не существующих столбов-призраков, словно преследуемые трамваем-привидением.

– Раттиган, – позвал я.

Она взглянула на мое серьезное лицо.

– Бичвуд-авеню? – спросила она.

Было четыре часа. По улице, в северную сторону, шел последний почтальон. Я кивнул на него Констанции. Она затормозила прямо перед этим человеком, который устало тащился под все еще жарким солнцем. Он поприветствовал меня, как турист-попутчик, – вполне радушно, если принять во внимание весь тот почтовый хлам, который он выгружал у каждой двери.

Я всего лишь хотел проверить фамилию и адрес Кларенса, прежде чем постучаться к нему. Но почтальон болтал без умолку. Он рассказал, как Кларенс ходит, как он бегает, описал, как у него дрожат губы. Как нервно двигаются его уши. Его почти белые глаза.

Почтальон со смехом пихнул меня в локоть своей сумкой.

Но меня уже и след простыл. Я быстро свернул на Вилла-Виста-Кортс и зашагал прямо к дому номер 1788.

Я не стал стучать в дверь, а поскреб ногтем по маленьким стеклышкам. Их было девять. Я не стал скрестись в каждое. Дверь с той стороны была зашторена, так что я не мог разглядеть, что делается внутри. Поскольку ответа не было, я постучал пальцем чуть громче.

Мне почудилось, будто я слышу, как гулко стучит сердце Кларенса там, за стеклом.

– Кларенс! – позвал я. Затем немного подождал. – Я знаю, что ты там!

И снова мне показалось, будто я слышу, как учащается его пульс.