Кладбище для безумцев

Полупьяный от истощения, я уставился на свое отражение в этом холодном стекле.

Двадцать шестой год. Оперная певица в своей гримерной, голос из зазеркалья зовет, поучает, подсказывает, желает, чтобы она прошла сквозь зеркало, как Алиса шагнула в страшное Зазеркалье… растворенная в отражениях, спускаясь и исчезая в преисподней, она идет вслед за человеком в черном плаще и белой маске, который ведет ее к гондоле, покачивающейся на темных волнах канала, и везет в свое тайное убежище, где стоит кровать в форме гроба.

Дверь, через которую Призрак выходит из страны мертвых.

Его кресло, его стол, его кабинет.

Но он не призрак. Он – Человек-чудовище.

Человек-чудовище… приходит повидаться с Мэнни Либером?

Я пошатнулся и отступил назад.

«Мэнни, – думал я. – Он никогда по-настоящему не отдавал приказы, только получал. Он лишь тень, а не суть. Интермедия, а не гвоздь программы. Управлял ли он студией? Нет. Был лишь телефонным проводом, по которому передавались голоса? Да. Мальчик на посылках. Рассыльный, что приносит шампанское и сигареты, точно! Однако он сидит в этом кресле? Он никогда в нем не сидел. Потому что…»

Крамли подтолкнул Генри:

– Что? – в оцепенении проговорил я.

– Кто-нибудь ворвется сюда через зеркало с минуты на минуту!

– Зеркало?! – вскричал я.

– Нет! – закричал Крамли.

– Что он задумал? – спросил Генри.

– Хочу посмотреть назад, – сказал я.

Я не мог оторваться, глядя в длинный туннель, поражаясь, насколько долго мы по нему бежали, от страны к стране, от тайны к тайне, через двадцать лет – от Хеллоуина до Хеллоуина. Туннель уходил под землю и через хранилища жестянок с пленками вел к безымянной гробнице. Мог ли я пробежать весь этот путь без Крамли и Генри, разгоняя тени своим гулким дыханием, которое эхом отдавалось в стенах?

Мне показалось, или там, вдалеке, распахнулась и захлопнулась дверь? Бросилось ли за мной в погоню темное войско или всего лишь Человек-чудовище? Неужели орудие смерти вот-вот начнет крошить черепа, промчится вихрем сквозь туннель и со страшной силой отбросит меня прочь от зеркала? Неужели…

– Проклятье! – чертыхнулся Крамли. – Идиот! Уходи!

Он ударил меня по руке. Зеркало закрылось.

Я схватил телефонную трубку и набрал номер.

– Констанция! – прокричал я. – В Гринтауне.

Констанция что-то крикнула мне в ответ.

– Что она сказала? – Крамли пристально заглянул мне в глаза. – Не важно, – добавил он, – потому что…

Зеркало дрогнуло. Мы бросились бежать.

Киностудия была так же темна и пустынна, как и кладбище за стеной.

Два города смотрели друг на друга сквозь ночной воздух и притворялись одинаково мертвыми. Мы были единственными живыми и теплыми существами на этих улицах.