Игра не для слабых: Дорога на юг

Двери распахнуты. На полу валялись обрывки ткани, одежда, осколки разбитых бутылок. Пахло сыростью, прокисшим вином и какими-то странными пряностями. По верхнему этажу квартердека, как будто прошёл ураган. Всё выглядело так, словно сюда заскочили не воины, а бешеные звери, которым было всё равно что крушить и кого убивать.

— Ублюдки, — сплюнул Одрик, — Если они добрались до нижних палуб…

Он не закончил фразу. Всем и так прекрасно понимали, что мы там увидим, если оборона, которую наспех выстроили там, внизу пала. У всех хватало воображения, чтобы представить груды изувеченных тел. Отблески факелов на серой стали Алерайских ятаганов. На наконечниках болтов, так и не успевших покинуть арбалетное ложе. На тёмных лужицах крови, разлитых по полу.

Дверь, ведущая на нижнюю палубу тоже оказалась выломана. С ней расправились с особой жестокостью. Не просто пробили топорами и вытащили засов, а буквально раскололи на части. Дальше была лестница. Крутая и узкая. По ней мог пройти разве что один человек за раз.

— Я первый, — бросил Одрик, приподнимая щит и поудобнее перехватывая рукоять фальшиона, — При всём уважении, ты сам сказал, что не боец.

— Не торопись, — одёрнул я бойца, уже занёсшего ногу над ступенькой, — Если там остались наши, они могут подумать, что ты враг. Согласись, будет очень обидно, пережив бой, подохнуть от стрелы, выпущенной своими же, — я подошёл ко входу. Прокашлялся, набрал полную грудь воздуха и заорал, — Эй там, внизу. Битва окончена. Если друзья, опустите луки. Если враги, бросайте оружие и я обещаю вам лёгкую смерть.

— Капитан… — немного помявшись бросил Одрик, — Эти смуглокожие же по нашинскому не понимают.

— Попытаться стоило, — пожал плечами я, — Вдруг по интонации голоса сообразят, о чём речь.

— Ага, и будут готовы к нападению, — скептически заметил десятник, поудобнее перехватив щит и начиная спускаться по лестнице. За ним тут же отправился ещё один воин. Я пошёл третьим. В бою от меня мало толку, но вот на парочку заклинаний сил ещё хватит. А их должно быть достаточно, чтобы обезвредить трёх или четырёх бойцов.

Я старался держать лицо, но на душе скребли кошки. А на липкой от крови спине начинал выступать холодный пот. Я не хотел спускаться. Не хотел делать идти вниз. Не хотел видеть то, что могло там меня ждать. Твою мать. И почему не додумался выделить им хотя-бы четверых бойцов…

Нижняя палуба встретила нас тьмой, гробовой тишиной и отблеском серой стали в свете нескольких факелов. Блестели наконечники стрел, направленные в нашу сторону из-за горы ящиков и бочек, отдалённо напоминавших баррикаду. Блестели три ятагана, лежащие перед ними. Блестела чёрная кровь на полу. На телах убитых солдат.

— Опустите оружие, идиоты. Это свои! — послышался до боли знакомый голос.