Игра не для слабых: Дорога на юг

Мне и этого хватит.

— Так, дай сюда, — в моё запястье вцепились чьи-то пальцы. Другая рука нападавшего попыталась разжать мой кулак. Я рванул её в сторону, пытаясь стряхнуть противника. Раздался короткий вскрик. Хватка ослабла. Палач оказался на удивление слабым. Тем лучше. Проще будет его уработать.

— Твою мать, опять! — выругался мой мучитель. Послышался топот шагов. Очень быстрый. Как будто он убегал. Я поднял голову и попытался осмотреться. В густой тьме, царившей в подземелье разглядеть удавалось немногое. Но глаза всё равно успели заметить неясный силуэт, приближавшийся ко мне с другой стороны. Противник не убегал. Он заметил оружие и теперь решил зайти с другого фланга.

Я попробовал вскочить и тут же почувствовал резкую боль в спине. Ублюдки потрудились над ней на славу. Но сдаваться нельзя. Рывок. Мир вокруг качается. Пол остаётся где-то внизу. Непослушные, ватные ноги еле держат, но всё-таки держат. Палач снова попадает в поле зрения. Он прямо передо мной. Замах. Удар. Тяжёлый подсвечник со свистом рассекает воздух. Рассекает и падает куда-то в пустоту, таща меня за собой. Рёбра пронзает внезапная вспышка боли. Перед глазами пляшут цветные пятна. В горле стоит ком, мешающий дышать. Говнюк ударил меня под дых.

Шаг вперёд. Другой. Третий. С трудом сохраняю равновесие. Где-то позади меня слышатся шаги и тихая ругань. С трудом сохраняю равновесие. Поворачиваюсь, взглядом ища противника.

— Прости, — голос раздаётся откуда-то сзади. Затем слышится грохот металла о дерево. Треск разбивающейся посуды. Откуда тут посуда? Пытаюсь повернуться. Успеваю. Почти. Взгляд замечает лишь краешек силуэта, когда мир взрывается ворохом разноцветных искр. Искр, которые начинают стремительно угасать, тая в холодной безбрежной тьме.

Пробуждение было тяжелым. Голова раскалывалась. Всё тело ныло так, будто его несколько дней колотили палками. Мышцы то и дело сводили лёгкие, но болезненные судороги. Что вообще произошло? Мы же собирались с Айлин… Неужели она меня укатала до полусмерти?

Я открыл глаза и упёрся взглядом в тёмные доски потолка. Чуть приподнял голову, пытаясь осмотреться. Взгляд скользнул по резному дереву кровати, красным шторкам открытого балдахина, тумбочке, на которой стояли поднос и два медных кубка. Глиняный кувшин куда-то пропал. А поднос был слегка погнут. Будто им ударили что-то. Или кого-то. На втором шкафчике всё осталось по прежнему. Разве что кованый подсвечник с наполовину выгоревшей свечой теперь стоял на дальней стороне тумбочки. Айлин по прежнему нигде видно не было.

Я сел на кровати и попытался вспомнить, что произошло. Мы расстались у двери. Я лежал на кровати и… Голову снова пронзила вспышка острой боли. Словно что-то блокировало неприятные воспоминания.