Клетка для души (СИ)

Темнота, окутавшая комнату, нисколько не мешала ему прекрасно различать и обстановку, и мужчину – Сай видел в темноте отлично, чем не раз удивлял своих знакомых – так что свечу хельдинг задул, скорее, для себя.

Пепел сидел на кровати, снимая сапоги. Луна, заглядывающая в окно, не давала тьме стать кромешной, смазано обрисовывала его силуэт, серебря волосы, скользя по белоснежной коже, заставляя её светиться. Ольгерд лег.

- Нет, штаны тоже снимай, - настоял Сайшес и, сняв обувь, рубашку и перчатки, встал рядом.

Ольгерд, судя по чуть дернувшейся голове, собирался возразить, но не произнес ни слова, показав свое неудовольствие только резко откинутой от себя одеждой. И лег на живот, отбросив подушку и положив под голову скрещенные руки. Сайшесу осталось только удивляться: не к каждому знакомому вот так доверчиво поворачиваются спиной, а уж к незнакомцу… Тем более, Сай слышал про покушения. Вопросов все больше, и ни одного ответа...

Пепел лежал, уткнувшись лицом в руки, и Сайшес, оставшись в одних брюках, спокойно оседлал его ноги. Ольгерд вскинулся, оборачиваясь.

- Лежи, лежи, по-другому мне неудобно будет, - Сайшес легонько ладонью похлопал по белеющему бедру, как делал это с лошадьми, успокаивая их, и очень удивился, когда тот действительно лег.

Ольгерд лег и больше не шевелился - ни когда холодное масло полилось на спину, ни когда чужие руки начали разминать плечи, спускаясь все ниже и ниже... Было заметно, что ему приятно: напряженные мышцы постепенно расслаблялись, тело уже не было сковано, дыхание выровнялось и замедлилось… И вот когда он совсем расслабился, руки Сайшеса стали творить что-то совсем уж непонятное. Тепло постепенно превращалось в огонь, касания - в ласку. К рукам присоединились губы: легкие поцелуи прошлись по шее, плечам, лопаткам - и ниже, вслед за руками…

Кровь все быстрее бежала по телу, в комнате, казалось, становилось все жарче и перестало хватать воздуха. Хельдинг задышал глубже, полузадушенный стон рвался с губ, руки принялись комкать простыню.

Сайшес гладил и мял это великолепное скульптурное тело, сильную шею, широкие плечи, спускался вдоль позвоночника к пояснице... и, не удержавшись, начал легко касаться губами шелка белеющей кожи... Он не ожидал, что и сам провалится в сладкий дурман и, закрыв глаза, будет наслаждаться тем, что осязали руки. Ощущать, как они скользят по гладкой коже, как расслабляются закаменевшие мышцы, чувствовать легкую горечь масла на своих губах...

Но его ледяное высочество так и не пошевелилось...

По спине Сайшеса поползли уже капли пота, а никакого отклика на свои действия он так и не увидел… и уже почти сдался, когда услышал шорох. Шорох сминаемых пальцами простыней…

Улыбка осветила лицо юного канатоходца.