Клетка для души (СИ)

– Поехали домой?

Эстиэль молча кивнул и вышел из таверны, неся птицу немного на отлёте. Чивет, усевшись ему на плечо, спросил, старательно изображая равнодушие:

- Что, правда, в лес отпустишь? Одну? На растерзание воронью?

Эст, о чём-то задумавшись, проигнорировал вопрос друга и повернулся к Таури, приближающемуся к нему с жеребцом под уздцы.

- Она, правда, здорова сейчас?

- Все повреждения я залечил… - начал объяснять принц, но Эст, не дослушав, уже подбросил недавнюю пленницу в воздух, чистосердечно считая, что исполняет её заветное желание – почувствовать себя свободной. Свободная попугаиха, пару раз неуклюже взмахнув крыльями и нелепо перевернувшись в воздухе, плюхнулась в дорожную пыль.

Таури подбежал и поднял беспомощно трепыхающуюся в пыли попугаиху, успокаивая при этом её спасителя, с воплями летающего рядом:

- Не верещи ты так, ничего страшного не случилось. Ну, ослабли у неё крылья от долгого прозябания в тесной клетке! Скоро опять научится летать, делов-то!

Но Чивет, по-видимому, не собирался так просто спускать своему старому другу подобное обращение с освобождённой пленницей, поэтому подлетел к нему, в раскаянии застывшему посреди дороги, и, зависнув на уровне лица, гневно произнёс:

- А зря я, наверное, не заставил тебя пробежаться, как только ты впервые встал на ноги после Тарнилейского хребта…

- Я не подумал, правда, совсем не подумал, - начал оправдываться эльф, но попугай его уже не слушал. Он, отлетев, уселся на седло лошади Таури, безмятежно щиплющей траву у обочины, демонстративно повернувшись к юноше хвостом. Принц демонского Дома, на ходу засовывающий беспомощную попугаиху за пазуху, спросил, приближаясь:

- А что это за история с Тарнилейским хребтом?

- Да, было дело… - замялся Эстиэль. – Я там как-то попал под лавину и переломал ноги… Больше месяца в лубках провалялся… Потом заново ходить учился… так смешно… - в голосе юноши, однако, радости не чувствовалось, а голова склонялась всё ниже и ниже.

Таури, представив эту картину, выпалил, подойдя вплотную к эльфу и глядя на его макушку:

- Никаких больше Тарнилейских хребтов, Лиамских джунглей и Таринийских равнин! Никуда не пущу!

Эст тут же вскинул голову и, сощурившись, прошептал, кривя губы:

- Что, в клетку посадишь, как эту пичугу? Или в комнатку, обитую матрасами, чтобы не упал и коленочки не разбил?! Я как-то до сих пор выживал. И выжил! Один!

Таури замер, потрясённо глядя на юношу.