Игрушка для драконов

Нет, я понимала, что очаровать подобного сухаря — дело для такой малоискушённой кокетки как я, непосильное. Но хотелось, чтобы Шилдс видел во мне не только важного свидетеля, но и хрупкую даму, нуждающуюся в защите.

От его покровительства, пусть и косвенно, зависит решение Министерства. Чтобы после всего вести достойную жизнь, я не должна быть замешана в скандале. В силах «безопасника» не довести дело о суда и добиться от моего мужа тихого развода. А если это будет невозможно, то сделать так, чтобы я не оказалась на одной скамейке с преступниками.

Покинув Огненный зал и втайне радуясь, что Шилдс не предложил меня проводить, я вспоминала всё, что просмотрела по судебным делам в обширной библиотеке Свитенвилля. Последнее публичное обвинение в триолизме рассматривалось больше двадцати лет назад и закончилось приговором, а после и публичной казнью. В тот раз осудили всех троих: и двоих Магов, и жену, желавшую делить постель одновременно как с супругом, так и со своим бывшим другом детства. Не помогли даже заверения последнего, что он с помощью магических кристаллов подчинил волю двух других. Суд был скор на решение и расправу, следов влияния магии, подавляющей волю, не нашли. Или не старались отыскать.

Подрыв семейных устоев, кровосмешение, дети, отцовство которых нельзя точно определить и прочие последствия двоемужества вели к вырождению господствующих рас и ослабляли их природную силу, поэтому решения по делам подобного рода выносились быстро, без шансов на оправдание.

Так, в глубокой задумчивости, я добралась до своей комнаты. Личной горничной у меня здесь не было, однако, я ничуть не огорчалась. Чужие глаза и уши в спальне, единственном месте, где я могла побыть самой собой, только раздражали.

Вот и сейчас тишина в отведённой мне комнате ласкала слух и успокаивала. Думать о предстоящем испытании я не хотела. Несмотря на то, что утро только началось, я уже чувствовала себя так, будто провела в седле весь день и ночь. Отказавшись от завтрака, оставленного на столике у окна, я приняла ванну с пеной и, заведя будильник на четыре после полудня, провалилась в сон.

Проснулась я задолго до звона будильника. Всё время боялась, что не услышу его и зов горничной на ужин застанет меня врасплох. И вроде бы это не официальный приём, когда надо тщательно выбирать бальное платье и причёску, стараясь случайно не оказаться похожей на другую даму на этом же приёме.

Я медленно встала и раскрыла створки шкафа. Безликие пастельные тона, вызывающие у меня дрожь своей блеклостью, невыразительные, но удобные платья, больше подходящие для повседневной жизни, чем для ужина с мужчиной. Полупрозрачных шарфиков из газа, что я так любила, не было вовсе.