Игрушка для драконов

Её ждало разочарование: я пожала плечами и как можно равнодушнее произнесла:

— Разумеется. Я сейчас приведу себя в порядок и спущусь.

— О нет! — всплеснула она руками и ехидно улыбнулась. — Хозяин просил помочь вам одеться. Он настаивает, чтобы вы приняли его именно здесь.

Я снова кивнула и позволила горничной достать из гардероба наиболее закрытое платье. Больше на её реплики я не реагировала, погрузившись в раздумья.

Вообще, это могло вызвать скандал и окончательно погубить мою репутацию. Чтобы мужчина поднялся к женщине среди ночи, не таясь от слуг, равносильно тому, как если бы я прилюдно легла с ним в постель. С другой стороны, что мне до сплетен в далёкой провинции, где я скрываюсь под чужой личиной!

К тому же я действительно хотела видеть Шилдса. Расспросить о сыне, узнать, почему в ванной, где всё и случилось, витал аромат недавней смерти. Было ли произошедшее покушением на жизнь Филиппа, или случайностью? Больше всего меня терзала мысль: уж не я ли оказалась косвенной виновницей случившегося с мальчиком? Может, Шилдса хотели наказать за то, что он помогает мне?

Сам дознаватель не раз утверждал, что подслушать разговоры, ведущиеся в моей спальне, невозможно. Поэтому естественно, что побеседовать он хотел именно здесь. И всё же эта мысль привела меня в странное волнение. Я больше не беспокоилась о предстоящем суде, о котором я уже привыкла думать, как о чём-то несбыточном. Скорее, мне было любопытно, как суровый инквизитор станет благодарить, найдёт ли искренние, тёплые слова или отделается скупыми официальными фразами, сказанными через силу.

Я вправе была ожидать её. Но какие формы она примет? Способен ли внешне холодный хозяин Свитенвилля на горячее чувство, пусть и такое невинное, как благодарность?

— Не переживайте, — снисходительно проговорила горничная, оглядывая меня с ног до головы. — Вы хорошо выглядите.

Я посмотрела в зеркало, стоящее на полу рядом со шкафом, и внутренне с ней согласилась. Хороша. Для любовницы. Светлые волосы мягкими волнами падали по спине. Закалывать их казалось мне излишним. В конце концов речь идёт о разговоре, а не о светском приёме.

— Я готова, — проговорил я, стараясь не глядеть на горничную, чтобы не раскраснеться ещё больше.

— Хорошо, я сейчас доложу господину, — промурлыкала та и скрылась за дверью, наконец оставив меня одну.

Я села в кресло у окна и принялась ждать. А заодно попытаться разобраться в себе. Почему я ощущаю странную пустоту и дискомфорт, будто лишилась части тела? Я посмотрела на свои руки, в лунном свете они выглядели призрачными, нереальными. Внезапно, я поняла, в чём причина, но она казалось столь невероятной, что озвучить её было равносильно признанию в собственном бессилии.

В дверь раздались два коротких стука.