Игрушка для драконов

Но не успела толком упиться жалостью к себе, как мир вновь перевернулся и пришёл в движение.

Где-то совсем рядом вспыхнул белый свет. Такой яркий, что пришлось зажмуриться. Вокруг стало тихо, будто время остановилось. Я с боязливой неуверенностью приоткрыла глаза и увидела, что засияло Подчиняющее пламя. Миг — и оно бесшумно рассыпалось на миллион маленьких красных осколков.

Вскрикнув, я закрыла лицо руками и только тут обнаружила, что путы спали. Мои руки были свободны.

А после я почувствовала толчок и упала, больно ударившись плечом. Отползти в угол было делом нескольких минут. И только тогда я решилась осмотреться.

Женщина, держащая камень, зашипела от боли и, согнувшись, прижала к груди кровоточащие ладони. По белой рубашке ползло красное пятно, сравнимое цветом с уничтоженным камнем.

Я никак не могла отвести от него глаз, в мозгу пульсировала чужая боль, от которой невозможно было избавиться. Я собиралась уже подползти к раненой, корчащейся на полу, как наперерез мне бросилась женщина в тёмном. Мгновение — и она закрыла меня собой, одновременно бросив склянку с ярко-зелёной жидкостью в центр шатра.

Звон стекла — и тесное пространство заполнилось зелёным туманом. Видимость стала почти нулевой, лоб мгновенно покрылся испариной. Дышалось трудно, как в оранжерее. Дама в чёрном с рассыпавшимися по спине волосами нырнула в туман, так и не оглянувшись.

— Иди с-с-сюда! — снова зашипел женский голос в моей голове. Виски сжало обручем ментального воздействия, противиться которому не моглось и не хотелось. Я встала и покорно побрела на зов. В нём мне чудилась материнская забота и надежда на защиту. Конечно, там меня не обидят. Там мой дом…

Я уверенно вошла в туман, словно точно знала, куда мне нужно.

Из зелёной густой мглы выскочила Клара, уже без шляпы и с перекошенным лицом. Она злобно сверкнула глазами в мою сторону и, загородив, вытянула руки, выставив их ладонями вперёд, будто отгоняла кого-то. И тут же всё исчезло, стало неважным: чужая боль распалась как Подчиняющее пламя, а зов оборвался, потеряв значимость.

Я очнулась и, словно только что вошла под низкий полог шатра, оглянулась по сторонам. Меня охватила паника, острее стало ощущаться собственное бессилие. Как Маг я умела только лечить, да создавать отпечатки, но сейчас, в пылу битвы толку от меня не было.

Первой мыслью, пришедшей в голову, было: выйти на улицу, залитую солнцем, которая не подозревала о том, что творится в одном из торговых шатров и скрыться в толпе. Однако я тут же устыдилась: сбежать, когда внутри сражаются за меня, — подлость и недопустимая трусость.

Я взглянула в центр шатра, чтобы понять, с чем мы имеем дело. Зелёная занавесь рассеивалась, влажность воздуха падала.