Святой: гарпун для Акулы

Но инстинкт разведчика, какое-то седьмое чувство, выработанное годами, подсказывало, что чужаки проникали в жилище. Впрочем, кое-какие материальные подтверждения имелись. То ваза, стоявшая на телевизоре, оказалась передвинутой на полсантиметра, то склад ки тяжелых льняных штор изменили конфигурацию.

В душе Святой клял себя: «Следопыт хренов! Зачем кому-то копаться в Дашкиной квартире? Если милиция или спецслужбы вычислили меня, то заковали бы в наручники без проволочек да еще с мордобоем и группой захвата! Пора от паранойи лечиться!»

Но догадка переросла в уверенность.

Подчиняясь неведомому импульсу. Святой разворошил стопку газет. Папка Свенсона была на месте. Но бумаги…

Бумаги слишком аккуратно, одна к одной, покоились в полиэтиленовых файлах. Кто-то чрезмерно педантичный поработал над ними, рассортировал, но не удосужился вернуть в состояние прежнего хаоса.

— Любопытная бодяга… — процедил Святой, машинально похлопывая себя по колену злосчастной папкой.

Он сел в кресло. Пододвинул стопку бумаг. Перед глазами Святого как в калейдоскопе мелькали лица с фотографий: толстые, худые, в военных фуражках и бейсбольных кепках, европейского и азиатского типов, нахмуренные и смеющиеся. Но в этой галерее с завидным постоянством выделялась обведенная красным фломастером физиономия Петра Михайловича Банникова.

— Поставь, пожалуйста, чайник! — приоткрыв дверь ванной, крикнула успевшая принять душ Угланова.

Святой быстро собрал бумаги и, комкая их, затолкал в папку. Предчувствие надвигающихся событий прогнало сон.

За столом, распивая чаи с мило воркующей Дарьей, он старался казаться беззаботным. Но мысли относительно ближайшего будущего росли как снежная лавина, начавшая движение от вершин гор к долинам.

Проведя полночи без сна. Святой принял решение временно покинуть уютное гнездышко. Он полагал, что одно его присутствие в квартире ставит Дарью под удар. Ведь он был вне закона, и за его укрывательство ей могли повесить статью, предусматривающую весьма солидный срок.

Утром Святой проводил хозяйку квартиры на работу. Оставшись один, он слонялся из угла в угол, сочиняя проникновенную речь и выдумывая мотивы, объясняющие желание сменить место жительства.

Святой бродил, бормоча под нос:

— Поделикатнее надо… Неубедительно насочинял.

Намотав приличное расстояние, он внезапно остановился, словно пораженный громом, и воскликнул:

— А ведь я чертовски хочу остаться с Дарьей!

Святой рассмеялся, радуясь своему открытию. Потом подошел к зеркалу.

Поверхность отразила чеканный профиль мужчины с упрямой складкой между бровей, гладко зачесанными темными, почти черными волосами.

— Что, старый пень, угораздило влюбиться? — укоризненно качая головой, попенял своему отражению Святой.