Дюймовочка и Великан

"

"Но главное было — закончить это представление с переодеванием и вживанием в образ набожной девицы. Если начать переигрывать, папа может не поверить, мама и так не поверила. А после всего вот этого сборища Лизу сто процентов ждет разнос и объяснение.

— Давай я тебя украду, и ты будешь объяснять мне все, что произошло недавно и что происходит сейчас. Ты это будешь делать весь вечер, всю ночь и все утро, так уж и быть, я дам тебе отдохнуть часа два.

— Вообще-то, я все слышу, я еще тут.

— Вообще-то, ты можешь идти на хер, взял водичку, вали, Медведев, не беси меня.

— Грубиян.

Тимофей вышел, громко топая, а затем во дворе дома раздался его раскатистый баритон, прозвучала одна из любимых шуток, после чего он громко рассмеялся.

— У тебя очень интересный друг.

— Даже не думай. Он не поверит в твои сказки.

— О чем ты, я не понимаю, — Лиза кокетливо улыбнулась.

Было как-то так свободно и легко рядом с этим мужчиной. Он вроде бы шутил, а вроде бы и нет. Он не давил, ничего не требовал, а еще был таким сексуальным, что подкашивались ноги.

— Если я расскажу ему, что нашел тебя в лесу в мужской дубленке, в валенках и с Гоголем, то после этого рассказа он даже может обеспечить тебе хорошее место в психиатрическом отделении, в палате с императрицей Екатериной.

— Какой ты благородный. Я вот даже не сомневалась в этом.

— Хотя бы спасибо сказала, неблагодарная.

— Разве я не сказала? Я на смятых простынях твоей постели, в бане и еще в нескольких местах только и делала, что благодарила своего спасителя.

Снова послышались шаги, Ветрова быстро надела на голову платок, туго его затянула, отошла на два шага в сторону и встретилась глазами с отцом.

Виталий Олегович был зол. Полковник полиции в отставке гневался на свою младшую непутевую дочь. Решив устроить смотрины, он в первую очередь хотел наказать Лизу, показать ей, как могут поступать родители, чтобы угомонить чадо.

Но Лиза показала им свой концерт, явилась в длинном платье, в платке, начала нести какую-то чушь про молитвы, про то, что она уже чья-то там невеста. Придушить захотелось ее резко, но это было уголовно наказуемо, а Виталий Олегович кодекс чтил.

— Что здесь происходит? — мужчина спросил строго, Хабаров даже чуть не вытянулся по стойке смирно.

— Ничего. Ваша дочь Елизавета учила меня правильно креститься. Оказывается, я всю жизнь это делал неправильно.

— Извините, мне надо отойти в уборную, позвольте, папенька, — Лиза включила актрису, опустила глаза, прошмыгнула мимо мышкой.

Мужчины остались вдвоем на просторной кухне, Виталий Олегович смотрел настороженно, оценивающе, в каждом мужчине он видел потенциального соперника, потому что его Лиза — его дочь, только его девочка.

— Мне показалось, или вы знакомы с моей дочерью?

— Нет, нет.