Дюймовочка и Великан

Я тебе гостинец соберу, подружку свою угостишь, больно она худощавая у тебя. Глафирушка с Егорушкой сами уже разберутся.

Егор передернул плечами, представив, что теперь теленок с его именем будет бегать по деревне, а когда вырастет, он станет здоровым быком и пойдет на бойню.

Снарядила добрая Тамара Павловна своего спасителя по полной программе. Самогона дала, варенья малинового, огурчиков с помидорчиками, кусок сала, меда баночку и, главное, тушку браконьерской стерляди.

Старушка надела ему рюкзак на плечи, и пошел Егор до дома, размышляя о том, что как-то скучно и размеренно он жил до определенного момента. И вот вам, здравствуйте, появилась одна голубоглазая блондинка, и все как-то завертелось, закрутилось.

Пока шел знакомой дорогой, в кармане завибрировал телефон. Достал, посмотрел на экран, «Медведев», дежурит, значит, выдалась свободная минутка, и решил позвонить. Думал не отвечать, но все-таки ответил.

— Привет. Не спишь? Конечно, не спишь, потому что я звоню, и нечего спать, когда я работаю, а ты прохлаждаешься.

— Привет, привет.

— Как ты там, Хабаров, живой еще? Не одичал в лесу?

— Все отлично, а вот у тебя, судя по голосу, не очень, раз звонишь так поздно."

"Егор наврал, что у него нет смартфона и зарядного устройства к нему. Дал Лизе позвонить с обыкновенного кнопочного телефона. У него был нормальный — даже последней модели, очень крутой и дорогой, но пользовался он им редко. Сейчас решил с собой взять: неизвестно, что могло с Глафирой случиться, хотя бы позвонил кому-нибудь, спросил бы, что делать.

— Может, хватит жить отшельником? У нас работы выше головы, поверь мне.

— Так я верю, но пока не рвусь к людям.

— Сколько можно, Егор? Жизнь на этом закончилась, со всеми бывает.

— Медведев, ты мне зачем позвонил, чтобы воспитывать? Так я уже взрослый, если есть что по делу — говори, а нет, так я был рад тебя слышать.

— Дурак ты, Хабаров, но мы все по тебе скучаем.

— Приезжай в гости, только ни слова о работе. Самогона целый литр есть, и баню протоплю. Посидим, о природе поговорим, можно о бабах, но не о работе, учти.

— Я подумаю. Мне пора. Бригада приехала, отбой.

Не приедет, Егор знал, сколько раз уже звал друга, но бесполезно было. Всего раз приезжал, в самом начале его отшельничества. Уговаривал, утешал, но ему не нужны были никакие слова, он должен был сам во всем разобраться, в первую очередь в себе.

Подошел к дому, посмотрел на него издалека, прислушался, вроде все тихо. Когда стал подходить ближе к крыльцу, заметил незнакомые следы. Их было много, кто-то топтался на одном месте, а потом пошел в сторону леса.

Надо ставить большой забор, чтобы никто не смог пройти по участку. Но отец не любил заборов, дом должен был быть продолжением леса, его частью, сливаться с ним.