Дьявольский коктейль

Мне очень хотелось знать, отчего он так рассердился - оттого, что его оскорбило мое предположение, или оттого, что я был слишком близок к истине?

Данило, который во время обхода только и делал, что улыбался и отпускал жизнерадостные замечания, не обращаясь ни к кому конкретно, принялся успокаивать обиженного приятеля:

- Да брось ты, Гревилл, он вовсе не хотел тебя обидеть!

Аркнольд косо посмотрел на меня.

- Правда, брось! Тетя Нерисса небось попросила его разузнать про лошадей, если получится. Ее тоже можно понять. Обидно ведь тратить деньги на плохих лошадей, верно, Гревилл?

Аркнольд сделал вид, что понемногу успокоился, и предложил нам выпить. Данило широко, с облегчением улыбнулся и сказал что-то типа: «Ребята, давайте жить дружно!»

Я прихлебывал виски и внимательно смотрел на них обоих. Блестящий золотой мальчик. И угрюмый крепыш средних лет. Они оба пили, поглядывая на меня поверх рюмок.

Души обоих представляли для меня темный лес.

В «Игуана-Рок» меня ждало письмо, переданное с посыльным. Я прочел его наверху, у себя в комнате, стоя у окна, которое выходило на сады, теннисные корты и бескрайнюю южноафриканскую равнину. Начинало смеркаться, и скоро должно было совсем стемнеть, но уверенный почерк читался свободно.

«Уважаемый мистер Линкольн!

Я получил телеграмму от Нериссы Кейвси, в которой она просит меня пригласить вас на ужин. Мы с женой будем очень рады видеть вас у себя, если вы окажете любезность принять наше приглашение."

"Нерисса - сестра жены моего покойного брата, Портии, и во время ее визитов в нашу страну мы с ней стали большими друзьями. Я счел нужным это объяснить, потому что мистер Клиффорд Венкинс из «Компании по распространению кинематографа», который весьма неохотно согласился дать мне ваш адрес, утверждал, что вы не принимаете частных приглашений.

Искренне ваш

Квентин ван Хурен».

За натянуто-любезными фразами письма чувствовалось раздражение, с которым оно писалось. Похоже, я был не единственным, кто ради Нериссы готов сделать то, что ему самому не очень-то по душе. Ну и, разумеется, суетливый Клиффорд Венкинс, который вечно берет на себя больше, чем следовало бы, отнюдь не улучшил дела.

Я взял телефон, стоявший у кровати, и набрал номер, напечатанный на бумаге для писем рядом с адресом. Трубку сняла женщина, негритянка, судя по голосу, которая сказала, что посмотрит, дома ли мистер ван Хурен.

Мистер ван Хурен решил, что он дома.

- Я звоню, чтобы поблагодарить вас за письмо, - сказал я. - И сказать, что я с удовольствием принимаю ваше приглашение отобедать у вас во время моего пребывания здесь.

Если ван Хурену угодно быть изысканно-вежливым, так и я тоже не лыком шит.

Голос у него был такой же твердый, как почерк, а тон - такой же сдержанный, как в письме.

- Это хорошо, - сказал он.