Укротить дьявола

 – Как я попаду в туалет?

– Допрыгаешь.

Ева оскорбленно ахает.

– Ну погоди, освобожусь я…

– Вряд ли.

– А если я хочу в душ?

– Так, это не пятизвездочный отель. В душ только под присмотром. Или я сам могу тебя помыть, если тебе так больше нравится. Как ты там сказала? На колени передо мной опустишься? Отлично. Тогда могу и голову тебе вымыть. Какой шампунь предпочитаешь? От перхоти или для объема?

Кофе все-таки прилетает в меня, но я успеваю отпрыгнуть, и чашка разбивается о стену.

А стена белая, твою мать!

И как ее отмывать?

– Ты можешь запереть меня в ванной, если такой трусливый, – заявляет Ева.

– Осторожный. Я. Очень. Осторожный. А ты серийная маньячка, убившая десятки людей. Ты разобьешь в ванной зеркало, чтобы перерезать мне горло куском стекла, а зеркало, между прочим, дорогое."

"Ева задумывается. Вернее, она растягивает губы в улыбке и смотрит пустым взглядом, но я уже понял, что так она тонет в мыслях. И я знаю, что девушке не стоит позволять долго размышлять, когда хочешь от нее чего-то добиться, тем более правдивого ответа на вопрос, ибо в это время она придумывает хитросплетенную ложь и с каждой секундой углубляет эту ложь настолько, что вот-вот сама в нее поверит.

Это, наверное, самый первый урок, который я усвоил: никогда не оставляй женщину наедине со своими мыслями.

– Последним, кого я убила, был Краус. И «Затмению» неинтересны твои трупы с вырезанными глазами. Ни я, ни организация здесь ни при чем, ясно?

– Предлагаешь поверить на слово?

– Опустим момент, что я легко сверну тебе шею и сбегу, и просто уточним: как долго ты собрался играть в похитителя?

– Ну… ты либо принимаешь мои условия, либо нет. Но отпустить я тебя не могу. Где гарантии, что это не ты людям глаза выкалываешь? Так что будешь со мной, пока я не решу, что делать. В твоих интересах рассказать мне правду, принцесса, потому что за отсутствием сотрудничества мне придется отдать тебя правосудию. А если расскажешь правду… я смогу помочь.

Я кошусь на нее и вижу, что ее взгляд стал жестче, но она все равно выглядит соблазнительно и мило. В жизни не встречал человека, которому шли бы любые эмоции на свете. И черт, после того как она посидела у меня на коленях, заставляя скользить ладонями по ее фигуре, мне не выкинуть это из головы. Надо оставить девушку и охладиться. Не трезво мыслю.

– Спрашиваю еще раз: зачем тебе помогать мне? – настаивает Ева.

– Повторяю: у меня свои причины.

Я подмигиваю ей, подбираю нож с пола и направляюсь к двери.

Ева окликает:

– Ты обещал мне душ.

– Прямо сейчас?

– Да, я… очень грязная… – шепчет она.

Тон ее голоса заставляет меня растеряться. Для девушки, которую когда-то изнасиловали и тем самым разрушили ее психику, Ева ведет себя чересчур развязно.