Манускрипт дьявола

 – Близко они!

Та, кого она назвала Ольгой, резко повернула коня, осадила, вглядываясь вдаль, закусила губу.

– Пашенька… – начала она, тяжело дыша. – Ты вот что… садись на моего Маркиза и скачи в город. Луна устала, ей тебя не вывезти.

– Как же так… Ольга Павловна, а вы?!

– Догонят они нас, Паша, – обреченно выдохнула девушка. – Обеих убьют. А если я останусь, за тобой не погонятся.

– Святый Боже, да что ж вы такое говорите-то?! – Паша заплакала. – Неужто я вас брошу?

– Бросишь! Я тебе приказываю!

Ольга спрыгнула на землю, перехватила крепче повод.

– А я вашего приказа не послушаюсь! – крикнула девушка. – А ну вертайтесь на Маркиза! Или уж обе в реку прыгнем, чтоб живыми убивцам не даваться!

– Да если б ты, дурочка, плавать умела! – в отчаянии воскликнула Ольга, и вдруг лицо ее озарилось. – Господи, Паша, а ведь в самом деле… А ну слушай меня!

Где-то совсем рядом с Максимом взревела река, словно предчувствуя добычу. Плеснула волна, и спешившиеся всадницы на обрыве вновь оказались далеко, а затем силуэты их и вовсе размыло водой, будто нарисованные на песке.

* * *– Нет, это не конвульсии, конечно, – устало сказал нейрохирург, которого Борис Осипович привел в палату. – Он просто видит сон.

– Может быть, нам… – начал Борис, но тут в палату заглянула медсестра, перебила его на полуслове:

– Иван Степанович, Сапожников уже здесь, вас спрашивал!

– Прекрасно! – оживился врач. – Ну все, сейчас на томограмму, а там будет ясно, чего ожидать.

Когда Максима увезли, Борис Осипович рассеянно погладил подушку, зачем-то потрогал капельницу и с силой провел рукой по лбу. «Все будет хорошо, – сказал он себе. – Все будет хорошо!»

Но это не помогло. Борис Осипович вдруг снова ощутил стойкий запах реанимационной палаты, к которому, казалось, так привык за эти несколько суток, что уже не замечал, и этот запах выбил у него все зачатки уверенности в хорошем.

Он огляделся вокруг, будто ища то, что могло бы придать ему душевных сил, и, не увидев ничего подходящего, сунул руку в карман – за сигаретами. Как будто здесь можно курить! Пачки в кармане не оказалось – она давно была выкурена возле госпиталя, – а вместо нее пальцы нащупали холодный кругляш. Борис Осипович, никогда не носивший мелочь в карманах, вытащил его – и золотая монета с профилем Николая Второго блеснула на его ладони. Он вспомнил, что обнаружил ее забытой на полке почти сразу после отъезда Максима, и даже позвонил ему, но тот не слышал звонка, а когда наконец взял трубку, был уже слишком далеко, чтобы возвращаться. Максим огорчился: эту монетку, которую когда-то отчим спрятал под лестницей в овраге, он всегда брал с собой в походы – «на счастье».