Манускрипт дьявола

 – Но я не буду сурово наказывать тебя за провинность в память о добрых отношениях, что некогда связывали нас с тобой. Шесть тысяч фунтов ты заплатишь мне за манускрипт, если хочешь, чтобы он послужил тебе, как служил мне.

У меня не нашлось сил на ответ. Якоб подумал и добавил:

– И не забудь: ты заплатишь лишь за то, чтобы обладать им! – Он помахал передо мной книгой, крепко сжимая ее двумя руками. – Но не за то, чтобы я помогал тебе найти ключ к тому, что в ней записано.

Он скрылся в глубине дома, а я остался, проклиная и себя, и его. Надо было вырвать у Якоба книгу и бежать, бежать не оглядываясь, пока он не поднял тревогу! Я спрятал бы свое сокровище, и никто не поверил бы словам полоумного старца, что живет в полуразрушенном жилище и не пускает к себе никого, кроме кухарки.

Теперь же, вместо того чтобы мчаться прочь из его развалин, я сижу, прислонившись к холодной каменной стене, и слушаю шумные удары своего сердца. Но кто мог знать, что старик окажется так силен?! Я забыл о том, что он не так стар, как кажется, и в этом заключался мой промах.

Но что толку грызть себя? Я поднялся и поплелся домой, пребывая в самом мрачном расположении духа.

Когда я вернулся, меня ждало письмо. Джон Ди извещал своего «друга и помощника» Эдварда, что вскоре собирается покинуть поместье и, с Божьей помощью, добраться до Праги. В Праге, писал Джон, он намеревается обсудить с императором кое-какие вопросы и надеется, что может рассчитывать на мое содействие.

Я испытал смешанные чувства, прочтя его послание. С одной стороны, присутствие Джона сейчас, когда я пытаюсь выкупить манускрипт у старика, мне совсем некстати. Но при том я был бы рад, если бы мог поговорить с ним о Якобе и получить его совет, конечно же, ни слова не сболтнув о золоте! Уж что-нибудь я бы придумал…

Меня озадачила лишь просьба содействия и упоминание о Рудольфе. Озадачила – и насмешила: Джон со свойственной ему самоуверенностью писал в таком тоне, словно правитель ежедневно захаживает к нему на чай. Фамильярности с власть имущими мой друг научился при английском дворе, но то, что прощала ему Елизавета, мог не простить Рудольф, последнее время гневающийся на всех и вся.

* * *Остаток дня я провел в размышлениях, как же завладеть рукописью. Я перебирал и отбрасывал один способ за другим, пока меня не осенило: Молли! Она уже знает о книге, а значит, можно не опасаться, что ей взбредет в голову разболтать кому-нибудь тайну Якоба и мою. К тому же она предана мне. Конечно, приказ придется ей не по душе, но я знаю, как сделать женину податливой. И если вы думаете, что я веду речь о розге, то ошибаетесь.

На следующее утро, как только Молли появилась в башне, я не дал ей приняться за уборку.