Манускрипт дьявола

Погромщиков можно было не брать в расчет, а после разрушения поместья людям стало не до того, чтобы думать о чужом пропавшем ожерелье – выжить бы самим…

Топографические карты – вот что было совершенно необходимо, и Максим потратил много сил, пытаясь разыскать дореволюционную карту Шаболина и окрестностей. В конце концов он нашел требуемое и скрупулезно совместил три карты: дореволюционную, довоенную и современную. Не меньше двух недель ушло у него на то, чтобы точно восстановить – где находилось поместье купца, где была усадьба его любовницы, что осталось на месте распаханных деревушек… Когда начисто перерисованный план местности лежал перед ним, Арефьев ощутил законную гордость – теперь можно было приступать к следующему этапу.

Он называл его «разговорчики». В любом селе есть свои истории о том, как кто-то когда-то прятал в землю немыслимые ценности. Максим слушал рассказы о захоронениях атаманов, о старых ведьмах, закапывавших золото за банями и шептавших над ним заговоры, о тихих деревенских богатеях, делавших тайники в садах…

Девяносто процентов всех легенд были выдумкой. Но в случае с купцом Шаболиным Арефьев точно знал, что история правдива.

И, как назло, оказалось, что никого в деревне не интересует, что случилось с жившими здесь прежде людьми. Даже деревенские старушки, обычно оказывавшиеся кладезью информации – пусть и не всегда верной, – пожимали плечами в ответ на его расспросы. Удрученный Максим уже собирался приступать к поискам без всяких подсказок, как вдруг ему крупно повезло.

– Ты чего по нашим бабкам шастаешь? – грубовато спросил его один из жителей. – Тебе к Онищеву надо. Он такой же, как ты, до древности сильно любопытный.

– Что за Онищев? – насторожился Макс. – И как его найти?"

"Выяснилось, что Николай Онищев – местный энтузиаст-краевед, устроивший в своей избе что-то вроде филиала этнографического музея. Охваченный дурными предчувствиями, Максим отправился к энтузиасту, но все вышло куда лучше, чем он предполагал.

Николай Ефимович, бойкий старичок, похожий на поседевшего воробья, обрадовался Максу как родному, схватил его за руку и потащил в дом – показывать, что он нашел и сохранил. Тканый ковер с орнаментом, богато украшенное седло, флюгер в форме фигурки жнеца с косой, бисерный пояс – все эти сокровища были развешаны по стенам комнаты. На полках стояла посуда, красовались плетеные из бересты шкатулки и фигурки животных, на столе лежали стопкой книги в истертых обложках – взгляд Максима сразу выхватил «яти» в названиях. В углу стоял сундучок с резьбой, а на нем – подсвечники самых разных форм и размеров, от маленьких медных до больших канделябров. Тут же, за сундучком, пристроились четыре кочерги.