Дитя дьявола

Но если это не так, то произойдет скандал, который всколыхнет весь Лондон!

— Если вы потрудитесь более вразумительно изъясниться, то мне, быть может, удастся лучше уяснить суть трагедии.

Леди Фанни присела к бюро и принялась быстро водить пером по бумаге.

— Ты никогда ничего не понимал, кроме своих заумных теорий, Джон, — сердито сказала она, но перестала писать и представила сыну живописный отчет о недавнем разговоре с миссис Чаллонер.

Когда она закончила, мистер Марлинг произнес с отвращением:

— Видал нас позорит! Ему лучше жениться на этой девушке и остаться жить за границей. Я считаю, он неисправим, и уверен, что, как только ему позволят вновь нагрянуть в Англию, мы не будем знать ни минуты покоя.

— Жениться? А что, по-твоему, на это скажет Эйвон? Нам остается лишь надеяться и верить, что существует какой-то иной выход."

"— Лучше уж мне поехать в Ньюмаркет и известить обо всем дядю, — мрачно заметил мистер Марлинг.

— О, Джон, до чего ж ты несносен! — взвизгнула леди Фанни, вне себя от ярости и страха. — Леони никогда не простит мне, если я допущу, чтобы Эйвон прознал об этой истории! Ты должен немедленно привезти Леони, и мы вместе обдумаем, что делать дальше. Она гостит у четы Вейнов.

— Тетушке Леони нельзя не посочувствовать, — признался мистер Марлинг, — но вам не кажется, матушка, что она с легким сердцем способна принять любой позор, если причиной тому ее драгоценное чадо?

— Это меня не беспокоит! Ты должен лишь передать Леони письмо и привезти ее в Лондон! — распорядилась леди Фанни, ожесточенно обмахиваясь носовым платком.

Мистер Марлинг, всем своим видом выражая неодобрение, подчинился. В тот же вечер он прибыл в дом Вейнов, располагавшийся неподалеку от Бедфорда. Туда уже съехалось несколько гостей, но мистер Марлинг сумел никому не попасться на глаза и встретился с герцогиней Эйвон в отдельной комнате. Он поздоровался с ее милостью с таким убитым видом, что Леони мгновенно встревожилась.

— Милая тетушка, — замогильным тоном начал мистер Марлинг, — я принес дурные вести.

Леони побледнела.

— Монсеньор? — слабым голосом спросила она.

— Нет, мадам, насколько мне известно, мой дядя, как всегда, наслаждается своим отменным здравием.

— A, mon Dieu, значит, это Доминик! Его убили на дуэли? Утонул вместе со своей яхтой? Умер от лихорадки? Говори же!

— С моим кузеном все в порядке, мадам. О его драгоценной жизни можете не тревожиться. Однако новости я принес хуже некуда.

— Если он здоров, значит, все не так уж плохо, — успокоилась Леони. — Пожалуйста, Джон, перестань мямлить и выкладывай всю правду. Что случилось с моим сыном?

— Мадам, я сожалею, что вынужден осквернить ваш слух историей, которую нахожу в высшей степени безнравственной.