Адвокат дьявола

Где написано, что подарки надо непременно выставлять на всеобщее обозрение?

– Ты не можешь так поступить...

– Почему? Это мой дом, Кевин. И я имею право решать, чем мне украсить стены.

– Я не об этом, Мириам. – Он на минуту задумался. – Просто не хотелось бы ранить их лишний раз. Им и так здорово не повезло в жизни.

– Что ты имеешь в виду?

– У Сколфилдов никогда не будет детей.

– Почему?

– Так сказали доктора. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

– Господи. Как жаль."

"– И это еще не считая остального, что в сравнении с этим, конечно, мелочи, но все же... На Пола много свалилось, на Хелен тоже. И непонятно еще, на кого больше. Но последнее известие уравнивает их в несчастье.

– Да, – она остановила взгляд на картине. – Тогда ничего удивительного, что она рисует такое. Ладно. На время я ее, так и быть, повешу. Вон там, в углу, чтобы не бросалась в глаза.

– Ты моя девочка, – умилился он, целуя ее. – Ну а теперь проверим, как у нас работает душ, ага?

Она улыбнулась, слабо сопротивляясь, и оглянулась напоследок на полотно Хелен.

– Правда, какая ирония судьбы? Трагедия одной женщины в том, что она родила, а другой – что она не может родить. Глория Джеффи и Хелен Сколфилд.

– Да уж. Ничего не поделаешь, лучшее, что мы можем сделать, – это не подавать виду и быть оптимистами в присутствии Хелен.

Что-то знакомое прозвучало в этих словах. Мириам вздрогнула. Не это ли говорил мистер Милтон ее подругам?

– Это тебе сказал мистер Милтон?

– Мистер Милтон? – он рассмеялся. – Понимаю, я иногда чрезмерно им восхищаюсь, но не до такой степени, чтобы не иметь своего мнения. Вообще-то, Мириам, я и сам кое-что могу.

– Ну конечно, можешь, – сказала она рассеянно.

8

Стенли Ротберг сел в кресло справа от мистера Милтона. Как только он вошел в конференц-зал, Кевин подверг его быстрому пристальному осмотру. Выглядел этот мужчина значительно старше своих лет – сорока одного года, как утверждали документы. Жидкие волосы были зачесаны на широкую проплешину. Несмотря на приличный рост и широкие плечи, он казался каким-то сутулым, точно согбенным годами. Мешки под глазами, глубокие морщины, изрезавшие лицо, и черная колючая борода придавали ему вид раздражительного невыспавшегося бармена.

Несмотря на темно-синий костюм от Пьера Кардена, в нем присутствовала какая-то потасканность, наводившая на тревожные предположения. Не нравились Кевину эти сонные глаза. Присяжные могли прочитать в них что угодно. Даже улыбка у него была холодная, рыбья. Да и улыбкой такое нельзя было назвать, скорее, усмешкой, оскалом.

Отец учил Кевина никогда не судить о книге по обложке. Отцу в своей финансовой конторе приходилось, например, иметь дело с богатыми людьми, которые одевались кое-как.