Дьявол зимой

Наслаждение было так велико, что Эви боялась потерять сознание и обхватила его шею свободной рукой, чтобы не упасть. «Неудивительно...» – пронеслось в ее одурманенном мозгу. Неудивительно, что столько женщин не устояло перед ним, пожертвовав своей честью и репутацией. Поговаривали даже, что некоторые из покинутых им дам угрожали покончить с собой. Сент-Винсент был воплощением соблазна.

Когда он отстранился от нее, Эви удивилась, как это она не растеклась лужицей у его ног. Сент-Винсент тяжело дышал, его широкая грудь высоко вздымалась. Не сказав ни слова, он принялся развязывать ленту, полностью сосредоточившись на этой задаче. Его руки дрожали. Он не смотрел на нее – то ли не желал видеть ее лицо, то ли не хотел показывать собственное. Когда полоска белого шелка тихо соскользнула вниз, он наконец взглянул на нее, словно предлагая оспорить его действия.

Эви сочла за благо промолчать. Под руку они быстро добрались до гостиницы. Голова Эви кружилась, и она почти не слышала игривых поздравлений мистера Финдли, когда они вошли в крохотный зал. С трудом переставляя налитые свинцом ноги, она медленно поднялась по темной узкой лестнице.

Они остановились у двери в конце коридора. Устало прислонившись к стене, Эви ждала, пока Сент-Винсент справится с замком. Ключ со скрипом повернулся, и она сделала нетвердый шаг к открывшейся двери.

– Подождите. – Сент-Винсент нагнулся с явным намерением поднять ее.

Эви попробовала возразить:

– Вы не должны...

– Из уважения к вашей суеверной натуре, – сказал он, легко, как ребенка, подхватив ее на руки, – думаю, нам лучше следовать старинным обычаям. – Повернувшись боком, он протиснулся через дверной проем. – Считается плохой приметой, если новобрачная споткнется о порог. Мне приходилось видеть мужчин после трехдневной попойки, которые тверже держались на ногах, чем вы.

– Спасибо, – прошептала она, когда он опустил ее на пол.

– Это будет стоить полкроны, – отозвался Сент-Винсент. Намек на расценки предприимчивого кузнеца заставил Эви улыбнуться.

Но ее улыбка поблекла, когда она огляделась по сторонам. Значительную часть крохотной комнатушки занимала двуспальная кровать с железной спинкой, украшенной медными шишечками. Застеленная вылинявшим от бесчисленных стирок покрывалом, она казалась чистой и мягкой. На прикроватном столике горела масляная лампа с абажуром из рубинового стекла, заливая комнату розоватым сиянием. Продрогшая до костей, заляпанная грязью и усталая, она безмолвно взирала на древнюю жестяную лохань, стоявшую перед очагом, где разгоралось пламя.

Сент-Винсент запер дверь и подошел к ней. Что-то похожее на жалость промелькнуло на его лице, когда он заметил, что она трясется от холода.