Дьявол во плоти

После визита доктора Кента Меррит не отходила от Кира весь день до поздней ночи.

— Который сейчас час? — хрипло спросила она.

— Три часа утра.

Она застонала и потёрла воспалённые, зудящие глаза.

— Я не могу его оставить. Настал переломный момент. Температура не опускалась ниже сорока градусов.

— Когда ты проверяла в последний раз?

— Думаю, час назад.

Кингстон подошёл к кровати и склонился над неподвижным Киром. Свет от единственной лампы позолотил профили обоих мужчин. Их сходство явно бросалось в глаза, несмотря на густую бороду, скрывающую нижнюю половину лица Кира. У обоих были длинные, прямые носы, высокие скулы, линия роста волос на лбу образовывала едва заметный треугольник вершиной вниз. Даже рука с длинными пальцами и закруглёнными кончиками ногтей, которую Кингстон положил на лоб Кира… казалась знакомой.

С непроницаемым лицом герцог взял стеклянный термометр с ночного столика, ловко встряхнул его и сунул Киру подмышку. Кир даже не пошевелился.

Подняв один из мешков, в котором раньше был лёд, а теперь талая вода, Кингстон вылил её в таз. Герцог наполнил мешок свежим льдом из серебряного ведёрка с крышкой и вернул на место.

— Тётя Эви знает? — спросила Меррит, слишком уставшая, чтобы следить за языком.

— Что знает? — спросил Кингстон, выуживая часы из кармана жилета.

— Что у тебя есть внебрачный сын.

Герцог продолжал неотрывно смотреть на Кира. После напряжённого молчания он спокойно ответил:

— У меня нет секретов от жены.

— Вы с ней были женаты, когда… — Меррит замолчала, когда Кингстон бросил на неё испепеляющий взгляд. Его глаза сверкнули, как солнечный свет в отражении серебра.

— Боже милостивый, Меррит. Как ты могла подумать…

— Прости, — поспешно извинилась она. — Я только пыталась угадать его возраст.

— Ему тридцать три. Я бы никогда не предал Эви. — Кингстон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, стараясь взять себя в руки. — Смею надеяться, что никогда не опущусь до такой банальщины. Прелюбодеяние — это всего лишь бегство от одной проблемы к другой. — Он открыл часы, наклонился и прижал два пальца к пульсу Кира на шее. — Зачем ему борода? — раздражённо спросил герцог. — Неужели так сложно побриться?

— А мне нравится, — вступилась Меррит.

— Мужчина должен знать разницу между ""приличной"" и ""неприлично отросшей"" бородой. — Герцог с полминуты смотрел на часы, затем решительно захлопнул крышку и, не торопясь, положил их обратно в карман. — Примерно год назад, — внезапно сказал он, — я получил письмо от Корделии, леди Ормонд. Давным-давно, ещё до того, как я встретил Эви, у меня был с ней роман."

"— Ормонд, — повторила Меррит, уставившись на его напряжённый профиль. — Мне незнакома эта семья.

— Вполне логично.