Дьявол кроется в мелочах

Дело в том, что я невольно оказалась втянута в нехорошую историю, и мне просто жизненно необходимо в ней разобраться.

— О, и у тебя детектив? — Старик сверкнул глазами, очень темными под густыми, совершенно белыми бровями. — Любите вы, девочки, страшные истории. Ну, да это не беда, главное, чтобы они были с хорошим концом. Вон как у Леночки.

— Может, тебе Витю дождаться? — озабоченно спросила Лена. — Он бы тебе лучше помог, чем мы с дедом.

Витя был тот самый полковник Дорошин, муж Лены.

— Нет, мне ведь только информация нужна, причем о делах давно минувших дней. Ничего больше. И да, мне лично ничего не угрожает. Просто в соседней квартире произошло преступление, и мне очень важно понять, может ли к нему иметь отношение мой научный руководитель. Извините, я путано объясняю.

— Колька, что ли? К преступлению? — Федор Иванович раскатисто рассмеялся. — Да ты что, Сонечка. Кишка у него тонка, преступления совершать. Колька кто? Хлыщ обыкновенный. Но ты уж расскажи мне все, как есть, потешь старика. Глядишь, и впрямь я тебе что-нибудь интересное расскажу.

Соня вдруг запоздало испугалась, можно ли рассказывать Золотареву про убийства, не разволнуется ли он сверх меры, не опасно ли для него в столь почтенном возрасте. Словно прочитав ее мысли, с дивана весело засмеялась Лена:

— Ты не бойся, что дед разнервничается. Он же ужас какой любопытный, да и нервная система у него покрепче нашей будет.

Старик озорно подмигнул Соне, и она тоже рассмеялась, испытав острое чувство облегчения. Чудо, как ей было хорошо с этими людьми.

— В общем, со мной на одной лестничной площадке много лет жила семья, — начала она свой рассказ. — Мать несколько лет назад умерла, и отец остался вдвоем с сыном. Он у них с детства был на инвалидности, ментальное расстройство. Я много лет их знала, но особо не общалась, тем более что людьми Галактионовы были замкнутыми и закрытыми. То ли из-за болезни сына стеснялись, не знаю.

— Погоди, тараторка. — Федор Иванович остановил ее движением руки. — Ты мне вот что скажи, правильно ли я понял, что твоим соседом был Борька Галактионов?

— Ну да. — Соня чувствовала себя немного сбитой с толку. — А вы что, его знали?

— Знал, и очень хорошо, правда, давно то было. И что же, Борька умер, и ты имеешь основания полагать, что к его смерти причастен Николай Ровенский?

— Ну да. Понимаете, я нашла дневник. — Соня взяла себя в руки и дальше рассказывала четко, не отвлекаясь на второстепенные мелочи.

О запахе, который тревожил ее долгие месяцы. О том, как была понятой. О том, как нечаянно захватила тетрадку, в которой нашла стихи Блейка и рисунки, в том числе портрет Николая Модестовича. О странной реакции своего научного руководителя и о том, что вот уже третий день он не ходил на работу.