Дьявол кроется в мелочах

Тот отрицательно покачал головой:

— Нет. Я только знаю, что за последнюю неделю Соня нашла сначала трупы двоих соседей, а потом своего научного руководителя. При этом соседи умерли естественной смертью, а руководителя кто-то зарезал. Меня дважды пытались убить, а у нее сегодня подожгли квартиру.

— Про стрельбу я слышал, — сказал Денис. — Про второй случай нет.

— Подпилили гайки на колесах машины. Думал, хулиганы, оказалось, нет.

— Считаешь, что это связано? С Соней?

— А шут его знает, — честно признался Феодосий. — Может, да. Может, нет. Но я принял меры. Разберемся.

Денис кивнул, что принял к сведению.

— Ладно, заберу пока Соню к себе, — сказал он.

В голосе его Лаврецкий расслышал легкие нотки сожаления, потому что к себе он явно планировал увезти длинноволосую красотку Настю, а сестра, пусть и горячо любимая, этим планам явно мешала.

— Расслабься. — Феодосий хлопнул Дениса по плечу. — К себе Соню забираю я. У меня дом — крепость, впрочем, ты бывал, знаешь. Там ей точно ничего угрожать не будет. Ты только дождись, пока Веретьев стекольщика пришлет и тот стекло вставит. А потом запри квартиру и езжай по своим делам спокойно. Я же вижу, у тебя планы. — Он по-доброму усмехнулся. — Вот и у меня планы. Так что, будь добр, ты уж им не мешай.

— Феодосий, — в голосе подчиненного Лаврецкий расслышал металл. Его любимый шеф-повар не был размазней, и делали его из крепкого теста, того же, что и самого Лаврецкого, — она — моя сестра, самый дорогой для меня в жизни человек. И я просто хочу, чтобы ты знал, если ты ее обидишь, тебе несдобровать.

Феодосий Лаврецкий не терпел угроз. Да и мало в его жизни было людей, которые осмеливались бы ему угрожать. Еще меньшему числу людей это сходило с рук. Но сейчас он просто посмотрел Денису Менделееву в глаза и коротко ответил:

— Я знаю.

Минут через десять они с Соней уже покидали квартиру, в которой кипела работа. Присланный стекольщик аккуратно резал стекло. Денис и Настя о чем-то шептались, видимо, строя планы на остаток вечера и ночь. От предвкушения своей ночи у Феодосия жар струился по венам.

— Все взяла? — спросил он у Сони, забирая у нее из рук маленький чемоданчик, в который она сложила одежду, вызвавшие у него бурю умиления флакончики и какие-то папки, видимо, для занятий.

— Да, все. На пару дней хватит. А потом я все-таки надеюсь вернуться. Феодосий, я же смогу вернуться в свою квартиру? — Она тревожно заглянула в его глаза. — Меня же не вынудят сбежать из собственного дома."

"— Ты сможешь вернуться, — твердо сказал он. — Правда, я надеюсь, что ты не захочешь от меня уезжать. А что касается этого мерзавца, то мы его вычислим. Это я тебе обещаю.