Дядя самых честных правил 8

Лукиан все нападки стоически терпел и делал вид, что читает молитвы, а то и вовсе уходил, чем вызывал яростные крики: «Куда пошёл, ирод, я недоговорила!» Позже они помирились, а затем и вовсе сошлись на почве обучения меня магическим премудростям. Я даже видел их гуляющих под ручку по парку и мило о чём-то беседующих. Но иногда на княгиню нападало раздражённое настроение и она начинала «покусывать» Лукина, пытаясь вывести из равновесия. Тот не оставался в долгу и отвечал не менее едко. Они вели себя как супруги, прожившие вместе полвека и развлекающиеся пикировками.

— Ну что ты, Марьюшка, — Лукиан смиренно посмотрел на княгиню. — Разве я могу тебя оставить без присмотра. Служивые ко мне сюда будут ездить за распоряжениями, чтобы я лишний раз в столицу не трясся по дурным дорогам.

— А тебе лишь бы ничего не делать. Только бы и сидеть сиднем. Небось и работку себе выбрал не бей лежачего. Будешь раз в год отдавать дурацкое приказание, вроде «делайте хорошо, плохо не делайте»?

Таня сдержанно улыбнулась, прекрасно зная характер стариков. А вот Вахвахова, которая пока не собиралась уезжать домой, неодобрительно поджала губы. Она не понимала смысла таких перепалок и считала их уроном чести княгини. А Ксюшка даже не обратила на взрослых внимания — подали десерт, и она, высунув язык, накладывала на блюдечко крыжовенного варенья.

— Вроде того, Марьюшка. Только не я выбрал, а, — он демонстративно посмотрел в потолок, — императрица приказала. Как я мог ослушаться?

Княгиня хотела выдать очередную едкую колкость, но посмотрела на меня, на Лукиана, затем снова на меня и спросила:

— Он что, серьёзно, Костя?

— Полностью, Марья Алексевна. Шешковский именно к отцу Лукиану приезжал, уговаривал принять должность.

— Вот те на, — княгиня растерялась, не зная, что сказать.

— Только ради тебя и согласился, — пробасил монах, глядя на меня. — Вон, Марья подтвердит, что я терпеть чины не могу.

— Ради меня⁈ Зачем?

Лукиан с самодовольным видом откинулся на стуле и принялся объяснять, будто профессор студенту.

— Тебе, отрок, в княжестве людишки нужны. Землю пахать, хлеб растить. Так ведь?

Я кивнул.

— Вот и посуди, кого проще туда будет отправить: обычного крестьянина, у которого здесь дом, семья, на кладбище деды и прадеды лежат. Или… — он сделал драматическую паузу, — беглых, кто от жестокости барской убежал. А? Их каждый год десятки тысяч наберётся. Особливо, если пустить слух, что с Алеутщины выдачи нет. Побегут, устанешь их туда возить.

— А причём…

— Притом, отрок. Как думаешь, какой приказ беглых укрывает? Не благодари, — Лукиан усмехнулся, — учитель обязан заботиться об ученике. А ученик — угождать своему учителю, между прочим. Так что налей мне ещё наливки.