Дядя самых честных правил 8

— А ты, стало быть, хочешь повыше этих? Так попроси Катьку, она не откажет.

— Наоборот, Алексей Петрович. Я хочу, чтобы вы не дали меня назначить ни на одну из них.

Уж на что Бестужев умел контролировать мимику, но тут он не сдержал крайнего удивления.

— Даже так⁈ Кхм…

Он налил себе полный бокал и, не чокаясь, залпом выпил до дна.

— Первый раз о таком просят. Ей-богу, думал меня никто поразить не сумеет, а ты вона как вывернул.

Бестужев задумчиво принялся копаться вилкой в вазочке с красной икрой.

— Экую, братец, ты мне задачу задал.

— Вы поможете?

— Помогу, — он засмеялся, — аж самому интересно эдакое сделать. Не врага должности лишить, а друга не дать назначить. Хитро, ох хитро выходит! Порадовал старика головоломкой. Я даже спрашивать не буду, зачем оно тебе надо. А теперь давай по одной, и побегу, меня ещё другие люди ждут.

* * *В отличие от Бестужева, Шешковский явился рано утром.

— Безмерно рад видеть вас живым и здоровым, Константин Платонович!

— И я вас, Степан Иванович. Надеюсь, ваших близких не коснулась мясорубка, которая здесь творилась?

— Бог миловал, — он улыбнулся. — У вас в имении тоже всё в порядке, мы проследили за этим, как и обещали.

— Чудесно!

— Также хотел сообщить, что на телеграф выделены дополнительные ассигнования. Линия между Петербургом и Москвой действует без сбоев, но пока только для государственных нужд.

Почти полчаса Шешковский вещал о телеграфной сети и планах на её счёт. Я слушал, кивал, но в конце концов не выдержал.

— Степан Иванович, вы же ко мне пришли не за тем, чтобы всё это рассказывать. Переходите к сути, не надо ходить кругами.

Шешковский пожал плечами.

— К сути так к сути. Говорят, что вас назначают главой Тайной канцелярии.

— Кто говорит?

— Многие, Константин Платонович, — он бесцветно улыбнулся. — Очень многие. Мол, сразу после коронации выйдет указ о воссоздании службы под вашим началом.

— Ах вот оно что!

— Скажите, что вы планируете…

— Ничего.

— Простите?

— Я не планирую становиться главой канцелярии. Ни тайной, ни явной.

Шешковский посмотрел на меня с иронией.

— Мне казалось, у нас доверительные отношения, Константин Платонович. Не надо лукавить, я ведь…

— Дорогой мой Степан Иванович, вот уж с кем, а с вами я предпочитаю быть абсолютно откровенным. Мы давно знакомы, а вы подозреваете меня в каких-то махинациях. А ведь прекрасно знаете — я не желаю служить, хотя мог ещё при покойном Шувалове занять место своего дяди, если бы захотел. Ведь так?

Тайный канцелярист кивнул.

— Я не собирался и не собираюсь становиться штатным сотрудником службы. Сотрудничать, помогать — без проблем, я это уже и так делаю. Но возглавить? Боже упаси! Только этой напасти мне не хватает.

Судя по выражению лица, Шешковский впал в растерянность.