Дядя самых честных правил 5

— Не настроено.

— И давно ты стал любителем музыки?

— Всегда был, — Киж наигранно изобразил негодование. — Я неплохо играю, Константин Платонович. И на скрипке могу, и на барабане.

— Нет уж, уволь. Мне Марьи Алексевны с арфой хватает. Если вы будете дуэтом ночами музицировать, то я вовсе спать не смогу.

— Да я хотел присоединиться, — мертвец с обидой поджал губы, — но княгиня меня выгнала. Ты, говорит, всю рябиновку выпьешь, а я только на себя рассчитывала.

Я поднял руку, призывая Кижа к молчанию. Двери в гостиную были открыты, и мы услышали приближающиеся голоса: надтреснутый старухи Еропкиной и раздражённый мужской.

— Тётушка, это невообразимо! Я не собираюсь…

— Замолчи, Пётр. Долг перед семьёй важнее твоей службы.

— Ни за что!

— В подвал захотел?

— Вы не посмеете, тётушка! — В голосе мелькнули истерические нотки. — Мне не десять лет. Я генерал-поручик, а не сопливый юнец.

— Вот именно, Пётр. Вот именно. Возьми себя в руки, сделай для рода что должно.

Голоса смолкли, а через несколько мгновений в гостиную вошла Калиста Михайловна и высокий мужчина с впалыми глазами и орлиным носом.

— Добрый день, судари. — Ведьма Еропкина не потрудилась даже изобразить радушие. — Чем обязана вашему визиту?

— Добрый день, Калиста Михайловна. — Мы с Кижом вежливо поклонились. — Ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться. Если позволите, мне требуется ваша консультация, с глазу на глаз.

Она хмуро зыркнула на меня, словно собиралась выстрелить.

— Пётр, познакомься. Константин Платонович Урусов, я тебе о нём говорила, и…

— Дмитрий Иванович Киж, — поклонился мертвец, — поручик в отставке.

— Пётр Дмитриевич, — представила своего спутника старуха, — мой племянник и старший в роду Еропкиных.

Мужчина хотел возразить, но под взглядом ведьмы стух и только поклонился нам в ответ.

— Консультация, значит? — старуха сердито вздохнула. — Чуть позже позову и поговорим. А сейчас у меня срочные дела. Пётр, развлеки наших гостей.

Ведьма удалилась, всем своим видом выражая раздражение, а Еропкин остался с нами, недовольно глядя в спину своей тётке.

* * *— Судари, — Еропкин пожевал губами, раздумывая, что с нами делать, — не желаете ли по рюмочке настойки?

— Желаем, — тут же согласился Киж. — Сообразим на троих.

Всё необходимое нашлось здесь же в буфете: начищенные серебряные рюмки и графинчик с тёмно-бордовой жидкостью.

— За знакомство.

Дружно выпили втроём и немного помолчали, не зная, о чём говорить.

— Пётр Дмитриевич, — я нарушил тишину, — мне ваше лицо кажется знакомым. Мы где-то встречались?

Еропкин пожал плечами.

— Сомневаюсь. Последние три года я провёл в действующей армии и только что вернулся в Россию.

— Точно, там-то я вас и видел! В штабе у Фермора, если не ошибаюсь.