Дядя самых честных правил 5

Геология, суть наука о земле, и минералогия, наука о рудах и минералах, — есть сложны для обычный человек.

— Клаус Манфредович, вы несправедливы к Константину Платоновичу, — вмешалась в разговор Марья Алексевна. — Он бакалавр Сорбонны и понимает в современных науках.

Я широко улыбнулся цвергу с демонстративным дружелюбием. Что, дружок, не удалось улизнуть от ответа?

— Да, Клаус Манфредович, мне вполне по силам разобраться и с минералогией, и с геологией. Тем более в Сорбонне я прослушал курс лекций эфиролитологии. Это наука о проницаемости земных пород эфиром. Слышали про такую?

Губы управляющего сжались в тонкую ниточку, будто его оскорбили. Проигнорировав его мимику, я взял с блюда ватрушку и продолжил монолог, обращаясь уже ко всем сидящим за столом.

— Дело в том, что магический эфир по-разному ведёт себя с разными каменными породами. Та же сырая глина впитывает его, как губка, мягко искажая фоновые потоки, а песок, наоборот, даёт лёгкую рябь. Скажем, мрамор, — я продемонстрировал всем ватрушку в руке, — плохо его пропускает и почти не накапливает.

Вооружившись вилкой, я вонзил её в румяный ватрушкин бок несколько раз и покрутил булочкой в разные стороны. Присутствующие взирали на меня с живым интересом, будто я собирался открыть тайны Вселенной.

— А вот железная руда проводит эфир очень хорошо, накапливает и легко отдаёт.

Отложив ватрушку, я взял эклер, поднял перед собой и ткнул вилкой. Из проколов тут же потёк густой крем цвета топлёного молока.

— Оттого над залежами железа наблюдаются нестабильность магического фона с выраженным «сквозняком» на магнитные полюса.

— Да вы что, — язвительно отреагировал цверг. — Как же это поможет вам искать более ценные руды?

— Очень просто, дорогой мой Клаус Манфредович. Например, золото ещё сильнее проводит эфир. И над россыпями золотого песка или самородными залежами всегда можно заметить мелкие нестабильные вихри эфира. И прогулявшись сегодня вдоль Ушны, я бы точно не стал искать в ней золото — фон эфира над руслом типично «глиняный», с лёгкой «песочной» волной.

Боковым зрением я заметил, как встрепенулась Сумкина и чуть ли не с гневом посмотрела на цверга. Но тот не заметил этого взгляда, высокомерно уставившись на меня.

— Это есть глюпость, молодой человек. Вы ничего не понимайт в рудознатство.

— Быть может, Клаус Манфредович, быть может, — я перестал улыбаться и вложил в голос явную угрозу: — Но зато я точно знаю, что убийства молодых девушек не помогут найти жёлтый металл. Готов поставить тысячу рублей, что взамен вы получите каторгу в Сибири, а не богатство.

Над столом повисло гробовое молчание. В полной тишине старые напольные часы скрипнули шестерёнками и отбили медью десять ударов.